Плотников усмехался в бороду, слушая местное радио, крутя баранку и не забывая одним глазом поглядывать на дисплей БК. Маршрут был нанесен давно, в Бишкеке его интересовало многое, равно как и вообще в этой стране.
— А вот как бы узнать, — вслух сообщил он самому себе, — волнует ли их то, что некоторые типы хомо эректус на городских улицах стали встречаться гораздо реже, а некоторые и вовсе исчезли?..
За долгую и одинокую поездку Плотников привык разговаривать с собой. БК записывал его монологи, в которых попадались мысли, годные для дальнейшей огранки, и даже мог поддерживать беседу, но Андрей Михайлович не любил роботов, ни в виртуальном, ни в биологическом исполнении. За бортовым компьютером он признавал только служебные функции, а свой автомобиль ценил за могучую покорность и бессловесность.
— Тэ-О!.. — громко сказал Плотников, сворачивая в очередной проулок, выбранные БК для сокращения расстояния.
На карте высветились белые кружки — один сплошной, то есть фирменная станция техобслуживания, и один пунктирный, то есть вполне левая. До обеих было пилить изрядно, и Андрей Михайлович боялся; что батарея не сдюжит. Накануне в горах какой-то психопат обстрелял его, и весь запас резервных ячеек ушел на то, чтобы залатать битое.
— Добро, Петрович, — кротко сказал Плотников, — инда еще побредем… Свистнул знакомый неприятный сигнал, и на дисплее в двух кварталах впереди замигал красный треугольник.
— Ай молодца, Андрей Михалыч, — похвалил себя Плотников, — не пожалел денежек, установил АП-детектор! Интересно, на что он реагирует? Генка, мерзавец, так и не сказал…
Конечно, можно было попытаться прокрутиться и уйти, но местным АПовцам все тайные тропы были известны лучше; и кто поручится, что они в этот самый миг не пасут его точно так же, как он их? Уклонение от встречи их комп может оценить как криминальную ситуацию, а огонь они открывают не спрашивая… Поправка на азиатские нравы обещала еще более неутешительные возможности. Плотников сбавил ход и осторожно покатил дальше.
Ждали его именно там, где свернуть было некуда, а разворачиваться трудно.
— Очень неглупо, — оценил Андрей Михайлович. — Будь я Наполеон или там Ахмадшах Масуд, так бы и делал всю жизнь. Эхе-хе…
Законопослушно остановив машину, он остался сидеть, безо всякого удовольствия наблюдая, как стволы пулеметов патрульного экипажа настороженно обводят его габариты. Второго патрульного он не видел, а еще один, переваливаясь в кажущейся неуклюжей объемной броне, подошел к окну водительского отсека. Его пистолет находился в кобуре, но Плотников знал, что хлопок по сенсору выбросит оружие в руку меньше, чем за секунду. Это знали все.
Лица патрульного не было видно за щитком шлема.
— Здравствуйте, — без акцента сказал он. — Издалека?
— Да, — отвечал Андрей Михайлович. — Санкт-Петербург.
— Хорошая машина, — патрульный провел перчаткой по дверце. Ток Плотников заблаговременно вырубил, да и перчатка была особая.
— Казенная, — отвечал Андрей Михайлович. — Но ничего. Старовата только.
— А документы у вас есть?..
Вот и пошел нормальный разговор. Плотников достал все карточки — глобалпасс, водительскую лицензию, регистровый талон, допуск на съемки от Арендного комитета, служебное удостоверение, дипломы и разрешение на помповик и шокер. АПовец без эмоций принял всю пачку и начал одну за другой грузить карты в сканнер, подвешенный на поясе. Андрей Михайлович знал, что на щитке шлема изнутри высвечен его портрет — выпуклый загорелый лоб с остатками светлых вьющихся волос, тяжелые старомодные очки, квадратная борода, худая мускулистая шея, фото кистей рук, алгоритм походки, а вот сейчас, когда страж грузит глобал-пасс, камера на шлеме сканирует рисунок термоизлучения сосудов его лица и подтверждает полное соответствие. Надеюсь, что сбоя не будет, мрачно подумал Плотников. Снайпинг-программа, управляющая оружием патрол-кара, промахов по введенной цели не дает. «Без секунданта, без врача, убит каким-то нижним чином по незначительным причинам…», и уж соврем мрачно доцитировал: «А то и вовсе сгоряча…»
— Спасибо, — сказал патрульный, но документов не вернул. — Цель пребывания?
— Исследовательская работа, — Плотников осторожно достал еще одну карточку. — Вот, пожалуйста…
— Какого рода исследовательская работа? — карточку патрульный не взял. Ну, погоди. Андрей Михайлович сделал глубокий вдох и начал:
— Являясь официальным экспертом Всемирного фонда человеческих измерений по филиалу кризисных состояний и глобальных трансформаций, доктором социальной антропологии, доктором коммуникации, магистром теории и практики управления, кандидатом педагогических наук и почетным академиком вашей Национальной академии наук, я совершаю экспедицию по изучению…
— Достаточно, — перебил его АПовец безо всякого раздражения. — Спасибо, господин Плотников. Вы же понимаете, терроризм опасен как для нас, так и для вас. Должен предупредить, что по закону любое транспортное средство, появляющееся на территории нашей республики, обязано нести на себе индикационный чип, информирующий наш центр о ваших передвижениях, поэтому…
— Согласен, согласен, — теперь настала очередь Плотникова перебивать, — Сколько угодно чипов, для вашего спокойствия и моей безопасности.
Он послушно поднял капот и не без интереса наблюдал, как патрульный ловко ставит на разъемы ввода БК небольшой серый кубик в монолитной оболочке, без единого шва. Потом они также вежливо попрощались, и патрульный так же заковылял обратно.
— Радуйтесь, братцы, — сказал Андрей Михайлович, запуская двигатель. — Пока можно, будете вы меня отслеживать по своему чипу. А вот когда совсем не можно, тут господин Плотников, понимаете, и даст вам отдых… И загрузит он ту самую программку, каковая будет сообщать вам, что он стоит на вашей прославленной Карпинке, то у одного казино, то у другого, и даже — ну мы же все люди… — у прославленного на всю Азию борделя мадам Айсулу… А господин Плотников на самом деле будет изучать то, чего вы ему в противном случае изучать не дадите…
Карта на дисплее засбоила, он досадливо выругался: ему позарез нужно было проехать к медицинской академии и встретиться с профессором Базаровым, который должен передать ему данные по фактору М и прибор для замеров. Поворачивая с набережной на Пудовкина, он отметил странное безлюдье. Только на углу Донецкой он заметил кого-то и свернул туда — спросить.
У торца панельного дома с нелепой мозаикой, изображавшей героев труда, стояла молодая женщина с огромным черным псом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
