У торца панельного дома с нелепой мозаикой, изображавшей героев труда, стояла молодая женщина с огромным черным псом.
Плотников подрулил ближе к обочине, затормозил и крикнул в окно:
— Добрый день! Вы не скажете, как проехать к медакадемии?..
Женщина не ответила и даже не взглянула на него. Она смотрела совсем в другую сторону, прихватив у горла черную вязаную кофту. Пес, как ни странно, тоже не отреагировал. Он сидел у самых ее ног, прижавшись к коленям, и горестно смотрел вверх, в подбородок хозяйке.
Плотников собрался окликнуть ее снова, но вгляделся попристальнее. Глаза в разбухших красных веках блестят сухим, как при сильном жаре, блеском. Лицо бледное, взгляд словно остановился навсегда в одной точке.
Нехорошее, знакомое чувство сдавило сердце. Уже поворачивая на Донецкую, он оглянулся. Две фигуры так же чернели у стены.
Карта вдруг загрузилась. Оказалось, он в двух шагах от академии.
Очередь прибора настанет завтра или послезавтра — тут надо быть осторожнее. Базаров предупредил, что последнее время появилась вероятность, что приборы тоже отслеживают. Не впервой. Поработаем. Батарея еще держалась и при удаче могла продержаться до самого вечера.
После десяти часов за рулем Андрею Михайловичу зверски хотелось жрать. Курить он, слава богу, бросил; алкоголь при работе с М-полями категорически запрещен, а вот пожрать…
Пристроив машину на уцелевшую стоянку, охраняемую немым здоровяком, он зашагал, разминая затекшие ноги, по улице со странным названием Тоголок Молдо. В остальном улица была вполне цивилизованная, с пешеходами, попадались и Посредники, но какие-то расслабленные, вальяжные, совсем не такие, как в Осло или Бостоне. «Есть у меня товарищ, он родился в Москве; но сбросил сладкий этот плен — раздался в скулах, весь преобразился и стал что твой таджик или туркмен…» Интересно бы проследить, действуют ли национальные особенности на Посредников и как?.. Ведь не подпустят…
Свернув на проспект Чуй (это был не призыв, а оригинальное название Чуйской долины), Плотников сразу попал в прелестное небольшое кафе, где столики были вынесены на улицу, под резной деревянной террасой. Узбекское, решил он, и промазал — кафе оказалось турецким. Процитировав официанту треть меню, Андрей Михайлович откинулся на спинку мягкого стула и огляделся. В кафе, кроме него, сидело еще пятеро, все явно иностранцы, но кто именно, узнать было невозможно; они ели молча, сосредоточенно и не переговариваясь. Рядом с каждым стоял небольшой нейлоновый рюкзак. Еду ко рту они подносили синхронно и даже вроде бы жевали в одном ритме.
Вполоборота к нему сидел до черноты загоревший блондин в темных очках и заурядном летнем костюме. Когда он подносил ко рту вилку с куском кебаба, Плотников заметил на его кисти у большого пальца узкий длинный шрам, синеватый, незагоревший. Рука слегка дрожала. Несколько коротких шрамиков поблескивали и на скулах. Блондин коротко глянул в его сторону, и пришлось немедля изобразить суровость и безразличие.
Спутники его были не менее интересны. Такие же загорелые, одеты они были еще более блекло и непримечательно. Хм… Туристы, а особенно альпинисты, упрямо продолжающие мотаться в эти места, обычно одеты куда причудливее и ярче. И ведут они себя по-другому, раскованнее, веселее, любопытнее. Техника боковых взглядов у Плотникова была отработана, и он увидел на горле одного из них темную полосу, прикрытую воротом рубашки. Потом разглядел точно такие полосы, более или менее скрытые, и у остальных…
Это было уже интереснее, но тут Андрей Михайлович почувствовал словно бы тяжелую руку на затылке. Прямо перед глазами было окно внутреннего зала, и в нем отражался шестой незнакомец.
Входя в кафе, Плотников принял его за местного: он торчал у входа, сунув руки в карманы армейской куртки, и бездельным манером пялился на прохожих и машины. Теперь в отражении было видно, что он смотрит на Плотникова, и взгляд этот жесткий, профессиональный, считающий. Не азиат — африканец, да еще с ритуальными татуировками на скулах. Андрею Михайловичу не понравился этот взгляд, и руки в карманах тоже. Официант еще не появился, и Плотников пепельницей придавил двадцатисомовую купюру, чтобы не огорчать парня. Он встали прошел мимо негра, стараясь быть совершенно естественным, но вряд ли преуспел. Взгляд он чувствовал еще самое малое квартал.
Ох, неспроста здесь эта компания. Не люблю связываться с Движением, но надо будет дать знать людям Дарумы, чтобы поинтересовались. Или не давать?
Прохожих было по-прежнему немного. Невысокий седой старик, прямой как гвардеец, в старом черном пальто, чеканил шаг, неся в одной руке маленькую Библию, а в другой аккуратный газетный пакет. Проповедник, наверное… Рядом семенил высоченный одноглазый мужик, выглядевший ниже ростом, чем строгий старик. От долговязого уверенно несло помойкой и перегаром. Наверное, ССНЗовец… Мужик хныкал и что-то плаксиво говорил дедушке-гвардейцу.
Плотников обогнал странную пару. Дальше было еще одно кафе, но есть Андрею Михайловичу отчего-то расхотелось. Может, попозже наброжу аппетит. Пока есть время, пройдусь, да и машина энергии поднаберет.
Свернуть к маленькому скверу ему не удалось. Когда он проходил рядом с кустом, дрожавшим длинными серебристыми листьями, его сильно дернули за штанину. Мгновенно развернувшись, он увидел два пристальных глаза на грязном, до изумления лице.
— Не ходи, дяденька!.. — сиплый шепоток доносился будто из-под земли. — Щас патруль пойдет!..
— Да не боюсь я патрулей, — ответил изумленный Плотников.
— Это другие!.. — сипело существо. — Эти которые подбирают, с тремя тухляками, ну!..
Предостережение было реальное. Плохи же дела у Аренды в этом сегменте. Три Посредника, на городском жаргоне «тухляки», «трупаки», «переменки», и еще штук двадцать обсценных терминов, означают, что любой сапиенс, чуть более подвержен ный действию фактора М, немедля инициируется. Такой рейд означает серьезные потери и острую необходимость пополнить кадры… Ах, глянуть бы сейчас в статистику по региону… Помню, здесь наблюдалась весьма интересная динамика, растут, растут утраты…
Андрей Михайлович сунул в куст стосомовую бумажку и повернулся, чтобы рвануть в сторону Тоголок Молдо, но…
Но было поздно. Сзади, за спинами бомжей, которых он миновал, стояли трое улыбающихся Посредников. И впереди, появившись из-за угла, приближались еще трое…
Во многая мудрости многие печали. Плотников хорошо знал, что он уже в зоне плотного захвата сегмента и любое мышечное усилие, необходимое, скажем, чтобы перескочить живую изгородь, пробежать по газону, пересечь улицу и скрыться ну хотя бы в том дворе, мгновенно поднимет напряженность Ф-поля. Инициация вместо полуминуты займет лишь несколько секунд. Шансов нет. Приплыли.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
