замечая, как задерживает дыхание Аня, как заостряются и набухают соски на её охренительно красивой груди, как почти незаметно она ведёт бедрами, реагируя на мои действия.
Да, милая, это так и работает.
А «проблема» — и не проблема вовсе. Чуть более низкое расположение органов и приличное расстояние от клитора до влагалища.
Мои выводы? Обязательная дополнительная стимуляция и некоторые ограничения в выборе поз, потому что кое-какие из них могут быть действительно болезненными. И здесь точно не применимо «привыкнешь» или «разработается»
Но что-то подсказывает, что кому-то было на это плевать…
Энергия возбуждения в один миг усиливает ненависть к уроду, который так запросто искалечил не только жену, но и сына. А следом приходит ясное осознание того, что делать дальше.
Ни сомнений, ни долгих размышлений — всё так, как и должно быть!
— А-а-алекс! — подстёгивает вскрик Ани, когда прикосновения моих пальцев к клитору переходят в одну сплошную вибрацию, и она задыхается, выгибаясь мне навстречу и растекаясь в непрерывном потоке накрывающего её оргазма.
Чёрт, какой же это кайф, видеть, как кончает твоя любимая женщина. Как губка впитываю эту ни с чем не сравнимую магию.
И, не позволяя ей прийти в себя, сразу ввожу в неё свои пальцы. Разгорячённое лоно тут же сжимается, а Аня уже сама толкается на них с негромким, но возбуждающим стоном.
— Бл*ть, детка, прости, но я больше не могу! — мозг разлетается в клочья лишь от одной мысли о том, что это уже не пальцы.
— Хочу тебя… — шёпот-разрешение, и через полминуты я прижимаю к себе её бёдра с такой силой, что разделить нас теперь просто невозможно.
— Ты со мной, Ань, — ловлю я её губы и опускаю вниз.
На себя.
Сдавленный стон.
Мы оба замираем, а следом делаем то, для чего были созданы…
Аня втягивает живот, немного приподнимаясь, я отвожу бёдра назад, а через миг мы соединяемся в самом пьянящем погружении в моей жизни.
Она вбирает меня всего, глубоко, плотно и охренительно тесно.
— Ты… Такой… А-а-ах… — не успевает договорить моя русалочка, потому что всё остальное потом!
А сейчас… Сейчас моя мечта сбывается, перетряхивая всю жизнь, выбивая из неё все устаревшие установки, обновляя задачи и цели, корректируя курс и заполняя мир новыми желаниями.
Теперь я не только вижу, но и чувствую её оргазм, начинающийся с меня и завершающийся мной и… на мне.
— Да-а-а! А-а-аня-а-а… — перехватываю её наслаждение и растворяюсь в ней же без остатка, потому что уже… МОЯ!
Аня
Раздваиваюсь.
Одна я, стоящая в сторонке с выпученными от шока глазами и не верящая в происходящее. Да потому, что такого просто не может быть!
И я… вторая…
С первым в жизни… настоящим… поцелуем.
Моим…
Глеб никогда не позволял. Только сам, очень грубо, жёстко захватывая подбородок рукой, фиксируя голову так, как было удобно ему.
А сейчас Алекс не просто даёт свободу, он разрешает всё, и я осторожно… почти по-детски, касаюсь его губ, просто чувствую — тепло, текстуру, вкус, лишающий последних крупиц контроля и смущения.
С ним… легко.
Что я там говорила про «благодарность» и «потерплю»?
Бо-о-оже… Еле сдерживаю рыдания, готовые вырваться из груди, потому что чувствую, и мне… так упоительно, бесстыдно хорошо.
Хорошо?!
— А-а-ах…
Захлебываюсь чувствами, накрывающими меня с головой и топящими в пучине сумасшедших эмоций и ощущений.
Это был оргазм?
Но он же даже не!..
А потом… Потом он лишь подтверждает, что можно было по-другому. Не вот те шесть лет упрёков и издевательств.
«Это "блядский секс"?» — вспоминаю определение Глеба для подобных отношений.
Если он весь такой, то я точно зря вышла замуж!
Вжимаюсь в Алекса всем телом, чтобы удержать чуть подольше бушующее внутри пламя, сжигающее всё старое и очищающее мой путь к обновлению.
— Спасибо, — шепчу ему, не отрывая губ от возбуждённо дрожащей кожи
Угу… Тут мы однозначно поменялись местами, и все бонусы достаются мне.
— Руса-а-алочка, — так нежно тянет он, что мне приходится вывернуть шею, чтобы вытереть слёзы о закинутую на его плечо руку.
Вот это уже лишнее. Слишком личное. Не тело. Душа и разум… Они у меня и так в сплошных шрамах.
— Ты волшебная, я тебе говорил, но теперь…
И он опять целует, но совсем не так, как до этого.
По-другому… Так, что сердце сначала останавливается, а потом мгновенно разгоняется, превращая меня в себя, в одну бешенную, безостановочную пульсацию.
У него отпуск!
Три дня!
Завтра он уезжает!
Пытаюсь хоть как-то отрезвить себя ментальными пощёчинами, но меня снова затягивает пьянящий водоворот сладкой, дразнящей, малиновой близости.
Малиновой…
Малина…
«Варенье!!!» — нахожу я повод разорвать спеленавшее меня наваждение.
— Варенье, А-а-алекс… оно… пригорит, — с трудом вставляю слова в паузы между его жгучими прикосновениями.
— Ты… такая… — сердце опять замирает в ожидании комплимента, — хозяйственная, — с улыбкой поддразнивает меня он. — Выключай, доваришь позже, — выпускает он меня из своих рук.
Всё правильно. Завтра, после его отъезда.
Быстро соскальзываю со стола, выключаю плиту…
— Расскажи мне, почему ты решилась от него уйти? — оглушает меня внезапно серьёзный вопрос Алекса.
Зачем ему это?
— Алекс, мне не хотелось бы говорить об этом. Сейчас, когда мне так хорошо, — предпринимаю я попытку отступления, но сталкиваюсь с взглядом, не оставляющим мне шанса утаить требуемое.
— Я рядом, Ань, и с лёгкостью превращу твоё «хорошо» в «отлично», а потом и в «поразительно-ошеломляюще-потрясающе», — этот невероятный мужчина приближается ко мне вплотную, обещая всё компенсировать, и ведь он сдержит слово.
От одного лишь воспоминания о нашей близости низ живота начинает тоскливо поскуливать, а спина сигнализирует, что кошачий прогиб для неё — это раз плюнуть.
Глупая улыбка беспечного счастья на моём лице лишь дополняет образ.
— Знаешь, когда не с чем сравнивать, принимаешь всё, как есть, — поддаюсь внезапному желанию, обнимаю его за талию, запрокидываю голову вверх и связываю наши взгляды. — Он часто повторял, что я сама согласилась. Забыл только о том, что список того, на что я согласилась, начали оглашать мне уже после «сделки».
С появлением Дани всё стало ещё сложнее. Если раньше я могла думать, что, в случае чего, просто могу прекратить всё в один миг, то оставить с ним ребенка… Никогда!
Резко отворачиваюсь, со стыдом понимая, что всё было ещё хуже, чем виделось мне тогда.
— Всё позади, Ань, — приходит мне на помощь Алекс.
