но на последних двадцати километрах меня всё-таки пробивает видение того, как я, загнав машину в гараж, взбегаю в спальню, шагаю к кровати и опять растворяюсь в Ане.
У нас ещё полтора часа, а если Данька вымотался основательно, то все три! Тело заливает сладким, тягучим муссом предвкушения.
Осторожный толчок знакомой двери и… пустая кровать.
Так… Мы, кажется, договорились, что никаких Царевен-лягушек!
Со скоростью метеора пересекаю коридор наискосок, распахиваю дверь гостевой.
Она бы не ушла без сына! Не ушла.
Облегчённо выдыхаю, опускаясь на пол рядом с Аней, сидящей рядом с кроватью, на которой всё ещё без задних ног спит Даня.
Провожу рукой по её спине, улавливаю мелкую дрожь.
— Привет, русалочка, ни на секунду тебя нельзя оставить. — Обхватываю её рукой, перетягивая на свои вытянутые вперёд ноги.
— Без тебя там было… пусто и… одиноко, — еле слышно произносит Аня, сама внезапно касаясь моих губ.
Руса-а-алочка!
Демонстрирую высший пилотаж, поднимаясь с ней на руках, ни единым звуком не потревожив Даню, убираюсь к себе.
— Два часа мечтал, как смогу всё это сделать.
Так хочется сказать больше, порадовать Аню тем, что над ней больше ничего не довлеет, и она может выкинуть из головы все свои страхи. Стать свободной в своём выборе.
Душу́ на корню эгоистичное желание привязать ещё сильнее ментально. Момент — огонь! Но нужно, чтобы сама. Так правильно!
— Что? — смущённо поглядывает она из-под густых ресниц.
— Всё, детка. Всё.
Сарафан, бельё вновь летят на кресло, опускаю её на идеально заправленную кровать на живот.
Руки и ноги в стороны…
Моя звёздочка…
Присаживаюсь сверху на её бедра, скольжу руками от поясницы до плеч, переходя на плечи, локти, ладони, касаюсь прохладной спины Ани своей грудью, и в ответ слышу приглушённый стон удовольствия.
Возвращаюсь к спине и теперь опускаюсь к ягодицам, накрываю их своими пальцами, разводя, разминая и, в свою очередь, не сдерживая довольного рычания.
Ещё пять минут массажа, и Аня податливо раскрывается, отзываясь на всё мною предложенное.
Ох*енно!
Замыкание в моем мозгу — и удовольствие рассыпается вокруг нас невероятными золотыми искрами.
— Ты потряса-а-ающий, — тянет Аня, в изнеможении вытягиваясь поверх меня. — Я даже представить не могла, что могу испытывать что-то подобное, — елозит она своим носиком по моей груди, не в силах успокоиться.
— Можешь, детка. Ты много чего ещё можешь. Я раскрою тебя всю. Обещаю! — Беру в ладони её личико, целуя в сотый раз и понимая, что мне мало!
Хлопок двери.
— Даня! — подпрыгивает на мне Аня.
Оборачиваюсь, чтобы проверить время.
Ого, семь!
— Я быстро в сад, нужно включить полив, и потом завтрак. Ой! — в ужасе смотрит на меня русалочка. — Ужин! Я же про него совсем забыла!
— Милая, мы его съели, весь, но я уже хочу добавки, — перехватываю её перед самым выходом.
— Да? — на щеках Ани выступает румянец, как будто то, что здесь происходило всю ночь, было и не с нами вовсе. — В следующем году нас может здесь и не быть, — отводит русалочка свой извиняющийся взгляд.
— В каком — следующем? — пытаюсь вникнуть в смысл сказанного.
Она меня что… отшивает?!
Глава 20
Аня
Внезапный хлопок двери гостевой спальни выбрасывает меня из сказки.
В отличие от Золушки, моя заканчивается на семь часов позже, позволив прикоснуться к чему-то по-настоящему прекрасному.
Молниеносно натягиваю на себя бельё и сарафан, стараясь не задерживаться взглядом на Алексе, потому что сейчас, в утреннем свете, он настолько хорош, что, кажется, дольше на секунду… и я уже не смогу от него оторваться.
Всё только усугубляется, когда это совершенство перехватывает меня на выходе, успокаивая и в то же время вновь возрождая ложную, рвущую душу надежду.
Мы просто приятно провели время. Он уезжает, оставляя мне в подарок нереальные, волшебные воспоминания.
Всё… чудесно. Всё… хорошо.
Собираюсь с силами, чтобы моя улыбка выглядела как можно более естественной.
Будет же следующий год, и он наверняка приедет навестить бабушку.
А мы…
— В следующем году нас может здесь и не быть, — выставляю я свой личный защитный барьер, нажимая на ручку двери и выскальзывая в коридор, не дослушав Алекса, потому что снизу уже раздаётся зов сына:
— Ма-а-ам!
Торопливо сбегаю на первый этаж, не позволяя Дане занервничать.
— С добрым утром! — смотрю я на вихрастого воробушка, удивлённо хлопающего глазками.
— А почему мы не дома? — с места в карьер начинает своё расследование маленький Шерлок.
— Ты крепко уснул, и Вера Фёдоровна предложила остаться ночевать у неё.
— Тебе тоже? Ты меня не оставила? — с тревогой в голосе уточняет сын, не отводя от меня взгляда.
— Конечно, нет, я же тут. И если бы я решила пойти домой, я забрала бы тебя с собой.
— Но я же спал, — продолжает Даня выяснять детали.
— Разбудила бы, — улыбаюсь я ему в ответ. — Или нет, унесла бы тебя на ручках.
— Я уже большой, — сразу же подбирается он, расправляя плечи и вытягиваясь.
— Да, но я ещё смогу! — делаю шаг к нему навстречу и хватаю воздух, так как вёрткий малыш ловко уворачивается от моих объятий.
— Мам, — убедившись, что всё хорошо, Даня переключается на более животрепещущий вопрос, — я пойду с тобой поливать?
— А ты набрал баллы? — перехожу я на менторский тон, как учила меня Вера Фёдоровна.
— Да! — с гордостью подтверждает сын. — Я сейчас покажу!
— Сначала умываться, — торможу я его на низком старте, и он, уже с меньшим энтузиазмом, но соглашается, быстро взбегая по лестнице и на ходу здороваясь с Алексом.
— Сегодня я главный по поливу, — радостно делится своим поощрением сын, скрываясь на втором этаже.
— Хм… Методика ба актуальна до сих пор? А я думал, это прокатывало только со мной.
— Ты о чём? — я медленно разворачиваюсь в направлении кухни, всё так же избегая прямого зрительного контакта.
— Определяешь, к чему больше всего влечёт ребёнка, переводишь это занятие в частично доступное и используешь его в форме награды. Работает на ура!
— У тебя тоже было такое? Даня на эту систему полива просто молится. Все переключатели выучил и запомнил быстрее меня. А потом же нужно пойти проверить, что и
