сотен долларов. Во всяком случае, эту сумму они определили по внешнему виду клиента. Однако при изучении его банковских счетов обнаружилось, что Траск оставил девяносто три тысячи долларов да еще десять тысяч в ценных бумагах. В связи с этим открытием отношение к мистеру Траску в корне изменилось, ибо люди, располагающие такими средствами, причисляются к рангу богатых, им не о чем беспокоиться и можно спокойно основывать собственную династию. Адвокаты поздравляли Чарльза и Адама, так как по условиям завещания наследство делилось поровну. Затем следовал перечень личных вещей покойного: пять парадных сабель, врученных Сайрусу на съездах «Великой армии Республики», вырезанный из оливкового дерева и украшенный золотой пластинкой молоток председателя собрания, масонский брелок для часов в виде циркуля и угольника, инкрустированный бриллиантами между делениями, золотые коронки от зубов, которые Сайрус заменил на вставные челюсти, серебряные часы, трость с золотым набалдашником и многое другое.
Чарльз прочел письмо дважды и, обхватив голову руками, задумался о брате. Ему очень хотелось, чтобы Адам вернулся домой.
Чарльз пребывал в растерянности, будто его загнали в тупик. Он развел огонь, поставил на плиту сковородку и стал нарезать кусками шпик. Вскоре он снова вернулся к письму, но вдруг схватил его и засунул в ящик кухонного стола с твердым намерением забыть о нем до поры до времени.
Разумеется, ни о чем другом Чарльз уже думать не мог, и его мысли блуждали по замкнутому кругу, неизменно возвращаясь к исходной точке, где не давал покоя мучительный вопрос: «Где он раздобыл столько денег?»
Когда два события имеют нечто общее по характеру, времени или месту, мы радостно делаем скоропалительный вывод, что это не случайное совпадение, создаем легенду и охотно пересказываем всем желающим. Никогда прежде Чарльзу не приносили на ферму писем, а тут еще через пару недель прибежал мальчишка с телеграммой в руках. Впоследствии он всегда связывал между собой эти два события, как обычно проводят параллель между двумя смертями и ждут третьей. Зажав в руке телеграмму, Чарльз поспешил на железнодорожную станцию.
– Послушай-ка, что я тебе прочту, – обратился он к телеграфисту.
– Я уже и так прочел.
– Как это?
– Ее же передали по телеграфу, – пояснил телеграфист, – и я сам записывал.
– А, ну да, конечно. «Срочно вышли сто долларов. Еду домой. Адам».
– Прислали наложенным платежом, – продолжил телеграфист. – Ты должен шестьдесят центов за доставку.
– Валдоста, Джорджия. Никогда не слыхал о таких местах.
– Я тоже, но телеграмма пришла именно оттуда.
– Послушай, Карлтон, а как отправить телеграфом деньги?
– Неси сто два доллара шестьдесят центов, и я отправлю в Валдосту телеграмму, чтобы Адаму выплатили сто долларов. А мне ты должен шестьдесят центов.
– Да я заплачу, но как узнать, что деньги получит Адам? Как бы их не прикарманил кто-нибудь другой.
Телеграфист с видом человека, умудренного житейским опытом, изобразил на лице улыбку.
– Послушай, как поступают в подобных случаях. Ты придумываешь вопрос, ответ на который знает только твой брат, и я посылаю телеграфисту в Валдосте и вопрос, и ответ. Телеграфист задаст парню вопрос, и если тот не ответит, денег ему не дадут.
– Хитро придумано, ничего не скажешь. Пойду сочиню вопрос потруднее.
– Лучше неси сто долларов, пока старина Бинс не закрыл телеграф.
Чарльз пришел в восторг от предложенной телеграфистом игры и вскоре вернулся, сжимая в кулаке деньги.
– Придумал вопрос, – радостно доложил он.
– Надеюсь, это не второе имя вашей матушки. Многие таких вещей не помнят.
– Ничего похожего. Слушай и записывай: «Что ты подарил отцу в день рождения, перед тем как ушел в армию?»
– Хороший вопрос, но уж больно длинный. А нельзя его сократить до десяти слов?
– Давай пиши, не тебе платить! А теперь ответ: щенка.
– Да уж, поди догадайся! – восхитился Карлтон. – Ну да ладно, платить и правда не мне.
– Вот будет потеха, если Адам забыл, – усмехнулся Чарльз. – Тогда ему вовек не добраться до дома.
3
От городка до фермы Адам добирался пешком. Его рубашка потемнела от грязи, а остальная ворованная одежда выглядела помятой и замызганной, так как целую неделю он спал не раздеваясь. Остановившись между домом и амбаром, Адам прислушался, и в следующее мгновение из нового сарая для хранения табака послышались удары молотка.
– Эй, Чарльз! – позвал Адам.
Удары прекратились, наступила тишина, и Адаму показалось, что брат наблюдает за ним сквозь щели в стене. Но Чарльз уже вышел из сарая и спешил ему навстречу. Братья пожали друг другу руки.
– Ну, как ты?
– Прекрасно, – ответил Адам.
– Господи, а какой тощий!
– Да, и к тому же постарел.
Чарльз осмотрел брата с ног до головы:
– Не похоже, что ты преуспел в жизни.
– Ты прав.
– А где твой чемодан?
– Нет никакого чемодана.
– Господи, где же тебя носило столько времени?!
– Да так, где придется.
– Неужели бродяжничал?
– Случалось.
Прошло столько лет, лицо Чарльза избороздили морщины, а темные глаза покраснели, но Адам по старой памяти мгновенно понял, что брат, помимо заданного вопроса, думает о чем-то еще.
– Почему ты не ехал домой?
– Пристрастился к бродячей жизни и никак не мог остановиться. Она засасывает, как трясина. Какой у тебя страшный шрам на лице.
– Я о нем писал. С каждым днем
