вызвался Адам. – Ведь всех дел не упомнишь.
– Хорошо, что ты вернулся. Теперь все пойдет по-другому. Не хочешь сходить после ужина в трактир?
– Посмотрим. Пожалуй, лучше посижу дома.
– Я ведь тебе не писал, что в трактире есть девочки. Уж и не знаю… Может, все-таки надумаешь пойти со мной. Их меняют каждые две недели. Как у тебя насчет этого? Не хочешь на них взглянуть?
– Девочки?
– Да, там, наверху. Очень удобно. Вот я и решил, раз ты вернулся…
– Сегодня не хочу. Как-нибудь потом. И дорого они берут?
– Доллар. Девчонки-то в основном премиленькие.
– Потом, – повторил Адам. – Интересно, как их туда пускают.
– И я поначалу удивлялся. Но у них там все схвачено.
– Часто туда наведываешься?
– Каждые две-три недели. У одинокого мужчины жизнь тоскливая.
– Ты как-то писал, что подумываешь жениться.
– Да, собирался, да вот невесты подходящей не нашел.
Братья так и ходили вокруг да около главной темы, порой уже были готовы ее затронуть, но уже в следующий момент передумывали и снова пускались в разговоры об урожае, местных сплетнях, политике и болезнях. Они оба понимали, что рано или поздно придется вернуться к больному вопросу. Чарльзу не терпелось сразу приступить к делу, но в отличие от Адама у него было время все обдумать. Что до Адама, обрушившиеся на него чувства и переживания оказались новыми и непривычными, и он предпочел бы отложить разговор на завтра, хотя понимал, что брат этого не допустит. Наконец он не выдержал и сказал без обиняков:
– Пойдем спать. Утро вечера мудренее. Поговорим завтра.
– Ладно, как скажешь, – согласился Чарльз.
Постепенно темы для разговора иссякли. Братья успели обсудить всех знакомых и местные новости. Беседа зашла в тупик, а время шло.
– А не пойти ли нам спать? – снова предложил Адам.
– Посидим еще немножко.
Братья молчали, а по дому бродила неугомонная ночь, подталкивая их к решающему разговору.
– Жаль, что не удалось попасть на похороны, – начал Чарльз.
– Наверное, они были пышными.
– Хочешь взглянуть на вырезки из газет? Я храню их у себя в комнате.
– Нет, сейчас не стоит.
Чарльз резко развернулся вместе со стулом и положил локти на стол.
– Нам надо во всем разобраться, – заявил он, явно нервничая. – Как ни тяни, но, черт побери, придется решать, как жить дальше.
– Понятно, – согласился Адам. – Просто мне нужно время, чтобы подумать.
– И что толку? У меня времени было навалом, а я так ни до чего и не додумался. Старался все забыть, но мысли так и лезут в голову. Думаешь, время хороший помощник в подобных делах?
– Пожалуй, нет. Твоя правда. С чего хочешь начать? Все равно ни о чем другом не думается.
– Деньги, – начал Чарльз, – осталось больше ста тысяч долларов. Целое состояние.
– Ну и что?
– Откуда они взялись?
– Почем мне знать? Я уже говорил, что он мог играть на бирже, или кто-нибудь в Вашингтоне взял его в выгодное дело.
– А сам-то ты в это веришь?
– Я вообще ничему не верю, – заявил Адам. – Как можно верить или не верить в то, чего не знаешь?
– Это огромные деньги, – продолжал Чарльз. – Нам досталось целое состояние, и на него можно жить припеваючи всю оставшуюся жизнь. А еще можно купить уйму земли, которая будет приносить доход. Похоже, до тебя еще не дошло, что мы стали богачами. Богаче всех в округе.
– Ты говоришь таким тоном, будто читаешь себе приговор, – рассмеялся Адам.
– Откуда они взялись? – настаивал Чарльз.
– А тебе что за забота? – удивился Адам. – Может, не забивать себе голову ерундой и пожить в свое удовольствие?
– Он не сражался под Геттисбергом и вообще не участвовал ни в одном сражении за всю войну. И ранили его в обычной перестрелке, а все его россказни – сплошное вранье.
– Ну и куда ты все-таки клонишь? – снова поинтересовался Адам.
– Похоже, отец эти деньги украл, – горестно вздохнул Чарльз. – Ты спросил, и я говорю, что думаю.
– А тебе известно, где он их украл?
– Нет.
– Тогда откуда ты взял, что отец их украл?
– Он все врал про войну.
– Ну и что?
– А то. Если он пошел на такой обман, то мог и украсть.
– Каким образом?
– Он же занимал высокие должности в «Великой армии Республики» и мог запустить руку в казну или подделать какие-нибудь документы.
– Ну, если дело обстоит так, как ты предполагаешь, – вздохнул Адам, – то почему ты им не напишешь и не поделишься своими подозрениями? Пусть проверят бухгалтерские книги, и если обнаружат мошенничество, мы можем вернуть деньги.
Лицо Чарльза исказила страдальческая гримаса, и шрам на лбу стал еще заметнее.
– Сам вице-президент присутствовал на его похоронах, а президент прислал венок. За гробом на полмили выстроилась вереница экипажей, и сотни людей шли пешком. А знаешь, кто нес гроб?
– Не пойму, зачем ты уже в который раз это говоришь?
– Представь, мы докажем, что отец был вором. Тогда выплывет наружу, что он не сражался под Геттисбергом и вообще нигде не воевал. И все узнают, что он был лжецом и всю жизнь врал. А если он когда и говорил правду, никто уже этому не поверит.
