Адам сидел не двигаясь, во взгляде не было тревоги, но бдительности он не утратил.
– А я-то думал, ты любил отца, – спокойно заметил он, испытывая чувство облегчения, как человек, только что обретший свободу.
– Да, я его любил и сейчас люблю. И потому мне страшно подумать, что жизнь отца пропала зря. Понимаешь, все пошло насмарку. А могила? Ее могут раскопать, а отца вышвырнуть на улицу. – Голос Чарльза дрожал от боли. – А ты-то его любил?! – выкрикнул он в лицо брату.
– До этого момента я и сам не знал, – признался Адам. – Не мог разобраться в своих чувствах. Нет, я его не любил.
– Тогда тебе наплевать, что его жизнь прошла впустую, а его несчастное тело выроют из земли… Господи, да что же это такое!
Адам лихорадочно подбирал слова, чтобы лучше выразить свои чувства.
– А меня это и не должно волновать.
– Разумеется, – с горечью согласился Чарльз. – Если ты его не любил, то чего переживать? Можешь даже присоединиться к глумящейся толпе и полить его грязью.
Адам понимал, что брат больше не представляет опасности. Повод для ревности исчез, отцовские грехи легли всей тяжестью на Чарльза, зато теперь отец принадлежит только ему, и уже никто не может его отнять.
– И как ты собираешься пойти в город и посмотреть людям в глаза, когда все станет известно? – требовательно спросил Чарльз.
– Я уже сказал, что меня это не волнует. С какой стати я должен переживать, если не верю ни единому слову.
– И чему же ты не веришь?
– Не верю, что он украл деньги, но не сомневаюсь, что отец воевал и принимал участие во всех сражениях, о которых рассказывал.
– Есть доказательства! А как же послужной список?
– У тебя нет никаких доказательств, что он украл деньги, и ты просто сам все выдумал, потому что не знаешь, откуда они взялись.
– Но его армейские документы…
– Там может быть ошибка, – настаивал Адам. – Не сомневаюсь, что там ошибка, и верю в своего отца.
– Ничего не понимаю.
– Попробую объяснить. Имеются веские доказательства, что Бога не существует, но множество людей верит, что он есть, и их веру не могут поколебать никакие доказательства.
– Ты ведь признался, что не любил отца. Как же ты можешь в нем не сомневаться?
– Возможно, в этом-то и кроется главная причина. – Адам говорил медленно, обдумывая каждое слово. – Если бы я любил отца, то испытывал бы ревность, как ты. Вероятно, любовь делает людей подозрительными и заставляет сомневаться. Ведь когда любишь женщину, все время в ней сомневаешься, потому что не уверен в себе самом, так? Теперь я это ясно понимаю. Знаю, как ты его любил, и вижу, что эта любовь с тобой натворила. А вот я отца не любил, хотя он меня, может быть, и любил. Он все время меня испытывал, обижал и наказывал и в конце концов вообще отослал в армию, будто принес в жертву во искупление каких-то своих грехов. А тебя он хоть и не любил, зато не сомневался в тебе. Похоже… Ну да, сдается, тут все шиворот-навыворот.
– Ничего не понимаю, – признался Чарльз, в изумлении глядя на брата.
– Я и сам еще не до конца понял. Только пытаюсь разобраться. Эта мысль пришла в голову недавно. Но сейчас мне хорошо. Никогда в жизни не чувствовал себя лучше. Будто избавился от чего-то лишнего. Возможно, потом стану таким, как ты, но не сейчас. А пока мне просто хорошо.
– Не понимаю, – повторил Чарльз.
– Неужели трудно понять, что я не считаю отца ни вором, ни лжецом?
– Но документы…
– Плевать на документы, они ничего не значат в сравнении с моей верой в отца.
– Значит, ты возьмешь деньги? – спросил Чарльз, тяжело дыша.
– Разумеется.
– Даже если он их украл?
– Ничего он не крал и не мог украсть.
– Все равно не понимаю, – твердил Чарльз.
– Не понимаешь? Похоже, в этом-то и кроется весь секрет. Послушай, я раньше об этом никогда не говорил. Помнишь, как ты меня отколотил перед уходом в армию?
– Помню.
– А помнишь, что было дальше? Ты вернулся с топором в руках, чтобы меня убить.
– Не помню. Должно быть, у меня помутился рассудок.
– Тогда я не понимал, но теперь точно знаю – ты сражался за свою любовь.
– За любовь?
– Да, – подтвердил Адам. – Мы будем расходовать деньги с пользой. Может, останемся здесь или уедем… Скажем, в Калифорнию. Посмотрим, как нам жить дальше. И разумеется, нужно поставить отцу солидный красивый памятник.
– Никуда я отсюда не поеду, – заявил Чарльз.
– Поживем – увидим. Торопиться некуда. У нас много времени, чтобы все хорошенько обдумать.
Глава 8
1
Я верю, что нормальные родители могут дать жизнь чудовищу. Всем нам доводилось встречаться с уродливыми существами с огромной головой и маленьким хилым тельцем. Одни рождаются без рук и ног, а у других бывает по три руки, безобразный хвост или рот находится совсем не на том месте, где полагается. Принято думать, что своим появлением на свет они обязаны роковой случайности и ничьей вины тут нет. Правда, в прежние времена их считали наглядной карой за тайные грехи.
И коль в мире рождаются создания с
