его я. — Сейчас перед нами нет шахматной доски. Не трать мое время впустую.
Его ухмылка становится шире.
— Несмотря на твое скверное поведение, ты мне всегда нравился, Куинн. Вот почему впервые я пришел именно к тебе. Я решил воспользоваться твоим предложением, при условии, что Алексис будет гарантирована защита. Ты должен заверить меня, что если что-нибудь... выяснится, — он замолкает. — Мне нужно твое слово, что обвинение будет предъявлено мне, а не ей.
Я смотрю на Рида.
— Насколько это безопасно?
Отвечает Джефферсон:
— Даже федералы не могут взломать мою систему.
Я провожу рукой по волосам, чувствуя тяжесть того, что должно произойти. Несмотря на всю претенциозную чушь Ларкина, я уважаю его стремление защитить Алексис. И понимаю.
— Даю тебе слово. Если это в моих силах, против Алексис не будет выдвинуто никаких обвинений. — Однако незнание предстоящих обвинений делает этот обет трудным для исполнения. Надеюсь, мне не придется нарушать свое слово.
Видимо, это было достаточно вежливо для Ларкина, он произносит:
— Не разочаровывайте меня, детектив. — Затем он рассказывает мне о том, как они с Алексис оказались связаны с криминальным авторитетом, известным под именем Альфа. Подтвердив, что его покойный партнер скорее мертв, чем пропал без вести, Ларкин сообщает, что Мейсон обвинил своих клиентов в изнасилованиях, совершенных им самим, а затем, в свою очередь, был убит правой рукой Альфы, мистером Омегой, или ныне разоблаченным Алексом Кингом.
— Во время второго визита Кинга он пригрозил повесить убийство Мейсона на Алексис, если я не приведу Мэддокса в качестве названного партнера, предоставив ему доступ к Фирме.
Я полицейский. И это у меня в крови, поэтому я должен был спросить:
— Какие у него есть доказательства?
Ларкин обдумывает, стоит ли предоставлять улики сотруднику полиции, прежде чем ответить:
— В нее стреляли, ее рука была ранена во время противостояния. — Я вспоминаю повязку, которую она носила во время нашей первой встречи. — Когда я пошел, чтобы забрать пули из лифта, ну...
— Их забрали, — заключаю я.
— Совершенно верно.
Все глубже и глубже в гребаную кроличью нору. У меня должна была закружиться голова, но какой бы запутанной ни была эта история, я вижу теперь чертовски ясно.
— И ты говоришь мне это сейчас, потому что...?
— Потому что я знаю, что с той информацией, которую я собираюсь тебе предоставить, ты сделаешь все, что в твоих силах, чтобы обеспечить безопасность Алексис.
Джефферсон встает перед камерой. Я слышу щелчок клавиш, а затем из динамиков доносится искаженный голос.
Я узнаю его.
— Это переданный канал, чью транляцию мы записали в ночь провала аукциона.
— Очень хорошо, детектив, — хвалит меня Ларкин. Покровительственный придурок. Я предлагаю им обоим поторопиться с тем, что они делают.
— Я работал над фильтрацией голоса, — объясняет Джефферсон. — Я провел замкнутый цикл через адаптивный фильтр, а затем создал свою собственную выборку для дальнейшего разделения переменных, сузив функцию затрат…
— Иисусе. — Мой мозг сейчас расплавится. — Разве ты не водитель? Ты можешь покороче?
Джефферсон не выглядит оскорбленным. На самом деле он выглядит немного самодовольным, изрыгая весь этот специфический жаргон в адрес полицейского старой школы.
— Это репродукция после последнего фильтра, — он нажимает на клавишу.
Искаженный голос Альфы превращается в замедленную версию, звучащую, как запись, прокрученную в обратном направлении, а затем темп ускоряется.
— Я добавил этот эффект ради потомков, — добавляет он, но я поднимаю руку, чтобы он замолчал, и сосредотачиваюсь на голосе.
Дрожь пробегает по моей спине, когда звенящий голос оседает липким потом на моей коже.
Я знаю этот голос… и я знаю его чертовски хорошо.
Глава 15
Альфа
Кости ломит от предвкушения, а кожу покалывает.
Полицейское управление округа Арлингтон освещено туманным ночным светом бессонницы. Оно никогда не спит. Это у нас общее.
Морг приветствует меня взмахом моего удостоверения личности. Звуковой сигнал открывает мне доступ, щелчок отпираемой входной двери — приятный звук, и последний кусочек головоломки встает на место. Я жду обратного отсчета.
Три.
Два.
Один.
Камеры слежения отключены.
Когда я вхожу в главный коридор, меня встречает порыв воздуха, пропитанного антисептиком и уксусом. Мои шаги эхом отдаются от голых белых стен.
Чистота стоит рядом с благочестием. И что касается меня, то внутри этих стен я — Бог.
У детектива Карсона вялое и лишенное сна выражение лица. Откинувшись на спинку стула, он узнает меня и, особо не торпясь, встает по стойке «смирно».
— Доброе утро, — здоровается он. — Или нет. В зависимости от того, являетесь ли вы жаворонком.
Я заставляю себя улыбнуться, отвращение сжимает спазмом мое горло. Если бы Эйвери принадлежала мне, я бы никогда не назначил такого идиота, как Алек Карсон, ответственным за ее охрану. Однако стоит заметить, что это работает в мою пользу. И я полагаю, что скоро она, наконец, будет принадлежать мне.
Я маню его пальцем, подзывая детектива наклониться поближе. В уголках его глаз прорезаются морщинки замешательства. Приблизив губы к его уху, я шепчу:
— У вас расстегнута ширинка, детектив.
Когда он опускает взгляд, чтобы осмотреть перед своих штанов, я запускаю пальцы в его волосы и бью его головой о стену. Я чувствую приятный хруст.
— Не волнуйся, — говорю я, вынимая шприц из рукава, — никто не будет винить тебя, — я вонзаю иглу в его яремную вену. Опуская поршень до упора. — Сильно.
Его панический взгляд прикован к моим глазам, а рот разинут, но голос не может оформиться в слова. Я толкаю его в нишу, где он исчезает в тени. Мне стало известно, что двойная доза «Трифекты» погружает моих девочек в дремоту, пока острая потребность не разбудит их своей жаждой.
Это настоящая пытка.
Интересно, что даст тройная доза? Жаль, что у меня нет времени это выяснить.
Я убираю шприц в карман и широко распахиваю двери.
Ошеломленная Эйвери Джонсон останавливается, когда видит мое лицо.
Предвкушение убийственно.
— Специальный агент Белл, — произносит она, удивление меняет ее голос на октаву. — Вам что-то нужно?
Ты.
— Вы завершили первичный осмотр жертв перестрелки?
— Я этим сейчас занимаюсь. Это срочно?
— Нет, — говорю я, медленно приближаясь. — Но вы нужны на месте происшествия. Детектив Куинн настаивает на том, что вы — единственный квалифицированный специалист для осмотра покойного Райланда Мэддокса.
Застигнутая врасплох, она засовывает руки в карманы халата.
— Я думала, доктор Полсон…
— По-видимому… — я скрещиваю руки на груди с притворным раздражением, — главный детектив мало верит в квалификацию медицинского эксперта ФБР.
Она опускает голову, пытаясь скрыть ухмылку.
— Похоже, адвокат был убит задолго до того, как его бросили в переулке, — продолжаю я. — Честно говоря, я
