давала деньги. Пусть небольшие, но свои собственные. Однако он промолчал, поскольку все эти преимущества с точки зрения отца преимуществами не являлись.
В то лето он прочел и перевел несколько латинских текстов, чем заслужил даже некоторое подобие одобрения со стороны отца. Правда, в теперешних обстоятельствах, – предстоящем поиске работы, – опыт курьера пригодился бы гораздо больше, чем прекрасное знание латыни. Теоретически Мерлинус представлял, как люди находят работу. Он несколько раз видел подобные эпизоды в кино. Оказавшийся в трудном положении: в чужом городе, совершенно один, с двумя долларами в кармане, да еще зачастую с полицией на хвосте, главный герой заходил в первую попавшуюся закусочную и сообщал хмурому владельцу (обычно усатому толстому типу в грязноватом фартуке), что он, герой, замечательно умеет жарить яичницу или смешивать коктейли, о которых в «этой дыре никто и не слышал, старина». Как вариант, герой мог заглянуть в супермаркет, где, по счастливому стечению обстоятельств, именно в тот день увольнялся упаковщик продуктов. Героя быстро брали на свободную вакансию. Вариант с супермаркетом показался Мерлинусу более перспективным. Для работы в закусочной надо иметь хоть какой-нибудь опыт, например, уметь вытирать тряпкой столы. Мерлинус такого опыта не имел, дома все и всегда делала мама. А вот насчет упаковки продуктов можно было подумать, в конце концов, раз в неделю он ездил с родителями в супермаркет и иногда даже сам укладывал покупки в пакеты (в те дни, когда в маркете, видимо, увольнялись упаковщики, а главные герои не торопились устроиться на эту работу).
Мерлинус вышел из ворот парка, прошел через огромную стоянку и оказался рядом со зданием супермаркета. «Хороший знак», – подумал он, – «стоит попробовать». Он решительно вошел в зал и осмотрелся.
Народу в магазине было совсем немного. Из шести касс работали только две, за той, что поближе к выходу, сидела старая грымза, на ее лице читалось отвращение ко всему человечеству в целом и к той его части, которая пришла делать покупки, в частности. Во второй работающей кассе сидела женщина, чей возраст определить было довольно затруднительно, мешали тридцать килограммов лишнего веса и слишком толстый слой косметики на лице. Однако женщина за кассой не парилась ни по поводу веса, ни по поводу макияжа, делавшего ее похожей на клоунессу. Она улыбалась, что указывало на гораздо более позитивное, чем у ее коллеги за соседней кассой, восприятие окружающего мира. Вот к ней точно можно подойти и поинтересоваться насчет работы. Она, конечно, такие вопросы не решает, но, по крайней мере, не пошлет куда подальше и подскажет, к кому обратиться. Сейчас, сейчас он подойдет…
Мерлинус отошел к витрине, продолжая наблюдать за кассиршей. Он подойдет обязательно, вот как только она пробьет чек бодрому старичку… Бодрый старичок взял чек, что-то сказал кассирше, видимо, что-то смешное, та захихикала. Мерлинус сделал шаг в сторону кассы…
– Молодой человек, а ну-ка, пройдемте, – кто-то крепко схватил его за плечо.
«Полиция», – Мерлинус даже вспотел от страха. Но как? Как они смогли найти его так быстро? Он медленно, стараясь, чтобы обе его руки были на виду, повернулся…
Это оказалась не полиция, а администратор магазина, тот самый человек, к которому, по идее, Мерлинус и должен обратиться по поводу работы. Судя по выражению лица администратора, вряд ли Мерлинуса ожидала здесь блестящая карьера.
– А что случилось? – немного успокоившись, поинтересовался Мерлинус Бенджамен Войт, нахмурился и строго (он надеялся, что это прозвучало строго) добавил, – Зачем вы схватили меня за руку?
Администратор заметно удивился и озадачился. Он явно подозревал Мерлинуса в каких-то нехороших вещах, реакция подростка его удивила. Обалдевая от собственной смелости, Мерлинус усилил нажим:
– Отпустите немедленно. Что вы себе позволяете?
Администратор неохотно отпустил его:
– Проваливай, парень, если не хочешь неприятностей. Или заходи в зал и делай покупки, или проваливай…
– А что, – ехидно поинтересовался Мерлинус, – просто стоять в магазине у нас уже запрещено Конституцией?
Зря он это ляпнул, зря. Администратор мгновенно почувствовал под ногами твердую почву: раз огрызается, значит, виноват.
– Хочешь поговорить о Конституции и своих правах, сынок? – ласково спросил он, – Сейчас я позвоню в одно место, приедут ребята в форме и толково расскажут тебе о твоих правах. Ты этого хочешь?
Нет, Мерлинус этого не хотел. Конечно, в полиции его бы вряд ли продержали долго, но там пришлось бы назвать свое имя и адрес, они бы позвонили отцу и…
Прощай, только что обретенная свобода!
– Я ухожу, сэр, – сообщил Мерлинус администратору.
– Давай, давай, вали, – должностное лицо сделало вид, что собирается дать Мерлинусу пинка под зад.
Пришлось покинуть супермаркет очень быстро. Первый опыт общения с потенциальным работодателем обескуражил Мерлинуса. Работодатели в фильмах тоже не отличались приветливостью, но они хоть не выгоняли взашей перспективного работника. Он оглянулся, администратор наблюдал за ним через витрину. Пришлось перейти на другую сторону улицы и свернуть за угол. А то с этого дурака станется, вызовет полицию, как обещал.
По дороге он купил еще мороженого. Денег оставалось все меньше, а только что произошедший инцидент показал, что работу найти не так-то легко. Мерлинус дошел до автобусной остановки и сел на скамейку. Подошел один автобус, затем второй, третий… Одни люди выходили и отправлялись по своим делам, другие, наоборот, садились в автобусы и уезжали по своим делам. Только он сидел на месте. Ему никуда не нужно было идти, дел у него тоже не было. Если не считать за дело поиск работы.
Кто-то тяжело плюхнулся на скамейку, он поднял голову. Рядом, почти придавив его пышным бедром, сидела та самая толстая девица из супермаркета и ела мороженое.
«Это – знак судьбы», – подумал Мерлинус, пошевелился, чтобы вытащить свою ногу из-под ее бедра и как можно более приветливо пожелал ей приятного аппетита. Девица взглянула на него, захихикала (при этом изо рта у нее вылетели шоколадные капли), проглотила очередной кусок мороженого и сказала:
– А я тебя помню! Это тебя сегодня Марвин поймал. У него глаз знаешь какой? Мигом нарушителей вычисляет.
– Я не нарушитель, – запротестовал Мерлинус, – Я… Я, вообще-то, сам хотел пойти к администратору…
– Жаловаться, что ли? – удивилась девица, она уже доела мороженое, выбросила бумажку в стоящую рядом урну и теперь облизывала пальцы.
– Нет, – ответил Мерлинус и доверительно наклонился к ней (от нее пахло потом и шоколадным мороженым, дышать было невозможно, но она была единственным человеком в этом городе, кто с ним нормально разговаривал, не грозясь немедленно вызвать полицию), – я из дома ушел…
Девица опять захихикала, Мерлинус понял, что если она немедленно не замолчит, то он все же попадет сегодня в
