и ищите их строго по списку. Каждый сорт в отдельный мешок. И не надо набивать сорняками, я внимательно проверю!
Мануфактурщик из наемной охраны раздал им мешки и пачки потрепанных листков. На его рукаве красовался красный трилистник – символ врачевания.
— Платить буду за каждый набитый мешок по весу и без обмана. Марка за каждые четыреста граммов, плюс марка в неделю за работу. И помните! Корни и стебли мне не нужны, срезаете только то, что указано на рисунке.
Марк и Ру согласно кивнули.
Спрятав в карманы по бутерброду и фляге с водой, они устремились в еще не кошеное поле за фермой Бронте. Работа оказалась не такой простой и прибыльной, как казалось на первый взгляд и как обещал Ру. Необходимые доктору травы не росли целыми снопами, как им представлялось – тут и там встречалось по одному цветку, а иногда и просто похожий на полезное растение сорняк. Уже через полчаса они взмокли под полуденным солнцем и ободрали колени, ползая и выискивая знакомые соцветия.
— Знаешь, — сказал Ру, поднимаясь, — это немного не то, что я ожидал.
Его колени и рукава покрывал приличный слой пыли.
— Это работа, Ру. Настоящая, — возразил Марк. — То, что нам и нужно было.
— Нам нужны деньги, а не стертые колени. В этом поле ничего нет. Все что было – давно выбрали и продали.
Марк посмотрел на дно своего мешка, где лежало несколько травинок и подозрительный стебель без цветков.
— Нам нужно за границу ферм! – сказал Ру.
— Спятил?!
— «Утренний холод», Марк, ну и «Счастливый гляс» конечно.
Ру нельзя было отказать в умении выходить победителем из любого спора. Его аргументы были железны.
Не было и речи о том, чтобы идти на дикие земли к северу от фермы Китс. Помимо незримой опасности последних дней, о которой так много говорили старшие, там еще водились змеи. И дикие собаки. Относительно безопасным было поле к юго-востоку от ферм, через которое пролегала дорога на юг к дымящим трубам, взбираясь на холмы и спускаясь в выкошенные низины. Поле на юго-западе граничило с лесом, и туда никто не ходил, кроме охотников за древесиной. Трава поднималась почти до пояса и пестрела невероятным разнообразием растений. Они молча кинули сумки на землю и полезли в траву. Долгое время они радостно выкрикивали названия и поднимали срезанные цветки над головой, хвастая друг другу. Сумка наполнялась, но не так скоро, как Марку хотелось бы. За все время, проведенное в поле, он так и не придумал оправдание за отсутствие дома почти в течение всего дня и пропущенный последний урок, не такой уж, кстати, интересный.
Они медленно продвигались к лесу, захваченные азартом поиска лечебных растений. Шаг за шагом. Деревянный забор Бронте уже скрылся из виду, а впереди рос лес. Огромные сосны шевелили ветвями под слабым ветром, от их тени тянуло прохладой и свежестью.
— Марк, я за тебя работать буду? Чего встал, пошли дальше!
Марк поднялся с колен, но не увидел Ру, хотя его голос был слышен совсем близко.
— Ру! – осторожно позвал он.
Трава шевелилась, но нигде не было видно лохматой головы.
— Эй, Ру!
Вокруг была тишина. Марк стоял один в поле некошеной травы, утонув в ней по пояс. В его пальцах шуршал только что срезанный цветок. Зеленое безмолвное поле расстилалось выгнутой чашей перед ним и нигде ни следа Ру. Марк побежал было в сторону близких Ферм, но остановился на границе, обернулся. Ветер шуршал травой.
— Ру!
Он побрел обратно, озираясь по сторонам. Ему стало страшно. Залитое солнцем поле казалось чужим и опасным, как в том сне, где он остался один во всем мире и бродил среди пустошей, слыша только собственные шаги.
Марк побежал на то место, где они рвали траву. Почти пустой мешок лежал муравейнике. Ни вытоптанной травы, ни следов вокруг.
— Ру!!
— Чего тебе? Что орешь?
Голова Ру вынырнула почти у самой опушки леса.
— Как ты туда забрался?
Марк не понимающе покачал головой.
— То он в лесу стоит без сумки, глазеет на меня, как будто первый раз увидел, то уже в траве копается.
— Кто? – не понял Марк.
— Да ты! Ты только что стоял там и смотрел на меня, а теперь вот тут…, — Ру снова взглянул на опушку леса. — Прямо там же стоял.
Поднялся сильный ветер. Марка мгновенно пронзил холод и страх.
— Ру, идем отсюда!
— Идем-идем, мне тоже домой пора.
Ру тащил пустую сумку, Марк шел следом, изредка оглядываясь назад. Позади молчаливо качался лес.
***
— Белые, белые, а не розовые! – мануфактурщик выкинул еще один стебель в ворох таких же. — Эти совершенно бесполезны. Остальные беру.
Он расстегнул кожаный кошелек и достал четыре монеты.
— Завтра не приходите. Приеду через неделю!
Топот копыт нарушил вечернюю тишину, конь скрылся на южной дороге.
Полчаса спустя Марк стоял в коридоре, глядя на уже одетого отца, с походным масляным фонарем и заплаканную маму.
— Ужинай и иди спать! – коротко сказал отец.
Но спать не хотелось, хотя ныло и болело все тело, особенно содранные коленки. Марк осмотрел царапины и ссадины, одна из них под большим пальцем ему совсем не понравилась. «Долго болеть будет», — заключил он.
Две монеты со звоном упали в банку, сверкнув блестящей поверхностью. Они лежали прямо поверх зеленой марки и вместе с ней были каплей в озере, в сравнении с той суммой, которую предстояло раздобыть.
На душе было неспокойно. Марк оделся и спустился вниз, откуда доносился шорох. Он надеялся обнаружить там отца, но за столом сидел дядя Виктор над остатками ужина. Это было странно, обычно дядя Виктор редко покидал свой уютный сарайчик.
— Академик! Не спится?
— Угу, — сказал Марк, взял кружку и отправился к насосу.
— Слышал, ты у мануфактурщиков подрабатываешь.
Марк вздрогнул. Разговаривать об этом совсем не хотелось, тем более с дядей Виктором.
Дядя смотрел перед собой, медленно жуя холодное, плохо прожаренное мясо. Было видно, что он недоволен.
— Подойди!
Марк подошел к столу, крепко сжав за спиной взмокшие ладони и пальцы в кулаки.
— Я бы и слова не сказал тебе, — сказал дядя, утирая подбородок кухонной тряпкой, — если бы ты подрабатывал у Сартров или Остин, и даже у Пруст, но не у этих сволочей с Мануфактур! Неужели
