Его слова были как пощечина. Николь пришла в ярость, глаза ее были полны слез.
— Я не собираюсь отнимать вас у вашей бесценной Элизабет, — прошипела она. — Я вам советую поскорее вернуться к ней, пока она не начала вас искать. Да вдруг еще найдет в такой интимной обстановке! С другой!
— Элизабет дома.
— Греет вам постель? — с издевкой спросила Николь.
Он смутился, но совсем ненадолго.
— А вам хотелось бы это сделать самой? — нанес он ответный удар.
Николь покраснела, она задыхалась от злости. Но, может быть, он этого не заметит в темноте?
— Это место, где мне хотелось бы быть меньше всего.
— Да ну? Может, мне напомнить вам о нашей последней встрече?
— А может быть, мне напомнить вам, что ваше поведение было просто мерзким? — крикнула она.
— Конечно, вы полагаете, что хлестать мужчину плеткой — это верх воспитанности и достойно леди.
— Я полагаю, что это высший класс поведения для леди — хлестать такого мужчину плеткой.
— И скакать по полям в мужской одежде?
Николь взяла себя в руки.
— Я ухожу. Ведь не обязана же я стоять здесь и выслушивать ваши оскорбления!
Он схватил ее за руку. Николь даже не попыталась вырваться, зная, что это совершенно бесполезно. Его лицо приблизилось так близко, что она не могла вздохнуть.
— Уезжайте немедленно из Лондона!
— Какое право вы имеете приказывать мне?
— Ничего из вашей затеи не получится, Николь!
Она вырвалась.
— Я не собираюсь отнимать вас у Элизабет! Меня вовсе не интересуют развратные и безнравственные хамы вроде вас!
— Не интересуют? На самом деле? — Он схватил ее за подбородок своей огромной рукой, и не успела она что-либо подумать, как он прижался своими губами к ее губам.
Она жаждала его поцелуев и боялась их. Неожиданно он отпустил ее.
— Это то, чего вы хотите добиться, Николь. Если вы не уедете из Лондона, то уеду я.
— Прекрасно! — крикнула она ему в ответ. — Прекрасно! Уезжайте! Но мне вы никогда не будете приказывать, как своей бесценной Элизабет!
Он не отрываясь смотрел на нее. От злости его всего трясло. Николь на мгновение показалось даже, что он ее сейчас ударит или заключит в объятия и изнасилует. Но этот миг прошел, и она увидела, как он стремительно уходит от нее через весь дворик. Вот он рванул дверь, и она резко захлопнулась за ним.
Николь, дрожа, села на каменную скамью. Она ничего больше не видела вокруг, только его. Дрожащими руками она закрыла лицо. Боже, зачем, зачем ее угораздило влюбиться в этого герцога Клейборо?
ГЛАВА 9
Николь не могла побороть уныние. Она смотрела в окно, за которым стоял солнечный октябрьский день. Услышав за спиной шаги, она не обернулась: знала, что это Регина.
— Николь, я с друзьями еду кататься в Гайд-парк.
Чарли Ретклиф приобрел новый автомобиль. У нас есть лишнее место, почему бы тебе не поехать с нами?
Николь не повернулась к ней: обладая ангельской невинной внешностью, Регина была очень умной и наблюдательной девушкой и сразу бы определила по ее лицу, что произошло что-то серьезное.
— Думаю, что нет. Я планирую перед обедом покататься на лошади, — сказала Николь, еще минуту назад не имея такого намерения.
Регина не стала настаивать, предупредила, что придет не скоро, и ушла. Николь тяжело вздохнула и отошла от окна. Немного побродив по дому, она устроилась в светло-зеленой комнате. Образ герцога преследовал ее. Она вспомнила все их встречи, каждое выражение его лица, каждое его слово. Это было какое-то дьявольское наваждение!
Появился Олдрик.
— Госпожа, к вам виконтесса Серль!
— Не беспокойся, Олдрик. Не надо объявлять о моем приходе, — сказала Марта, входя в комнату.
Когда слуга вышел, Марта подошла к Николь и села рядом с нею на диван.
— У меня было предчувствие, что ты расстроена, но не до такой же степени. Нужно немедленно выкинуть его из головы, немедленно!
— Не могу, поверь мне, что не могу.
— В Лондоне много других мужчин. Позволь мне представить тебя некоторым.
— Ох, Марта, не беспокойся! Моя репутация далеко обогнала меня.
— Если постараешься, то ты можешь поправить свою репутацию, — сказала Марта с уверенностью.
— А может быть, я не хочу ничего менять, — огрызнулась Николь, а потом схватила Марту за руку, извиняясь: — Не на тебя я сержусь, Марта! Прости, пожалуйста.
— Я знаю.
— Я сделала большую ошибку, что приехала в Лондон, большую ошибку. Теперь я немедленно уезжаю домой.
Марта посмотрела на нее долгим взглядом.
— Уезжаешь? Как трусиха?
Николь зарделась.
— И ты позволишь ему прогнать себя?
Николь промолчала. Марта не знает, что произошло вчера. Он действительно предполагал, что она выполнит его приказ и покинет Лондон. И еще он осмелился предположить, будто бы она его боится! Если она сразу уедет, то, чего доброго, он подумает, что ему удалось прогнать ее из Лондона. Похоже, он совершенно уверен в том, что она приехала в Лондон отбить его у Элизабет. Ведь нужно же такое придумать!
А может быть, в душе она все же рассчитывала на это? Как же еще объяснить ее приезд в Лондон следом за ним?
Она вздрогнула, придя в ужас от такого саморазоблачения. Пусть он думает, что хочет, но она не позволит ему выиграть их дуэль. Она никогда и никому не признается в том, какие она вынашивала планы и на что надеялась, отправляясь в Лондон.
— Ты права, Марта. Я останусь в Лондоне еще по крайней мере на неделю.
— Хорошо. Но ты не должна чахнуть и ныть. Сегодня я играю в теннис, и нам нужен шестой партнер. Ты поедешь со мной, будет очень интересно.
— Я не…
— Николь, ты любишь играть в теннис! Ты должна выходить, появляться то здесь, то там хотя бы для того, чтобы он не думал, что ты по нему сохнешь.
— Какая ты умница, Марта! — сказала Николь, улыбаясь через силу. — Хорошо, я поеду с вами.
В то же утро они отправились в клуб на Стренде. Николь ехала в одной карете с Мартой и прошла в клуб в качестве ее гостьи. В раздевалке они переоделись и выбрали себе ракетки и мячи, а потом присоединились к остальным.
Теннис был особенно популярен среди девушек. На всех кортах, за исключением трех, уже играли, но эти три были оставлены для их группы. Среди играющих была всего одна пара молодых мужчин.
Девушки из группы Марты, дожидаясь ее на выходе из раздевалки; сидели за столиками и пили лимонад. На всех были белые майки и короткие синие юбочки. Ракетки лежали рядом.
— О Боже! — неожиданно воскликнула Марта, едва выйдя из раздевалки.
Николь присмотрелась к ожидавшим Марту девушкам и сразу сбилась с ноги: среди них была Элизабет Мартиндейл, а рядом с нею Стаси Вортингтон.
