— Ты мне не говорила, что она будет, — произнесла Николь.
— Я сама этого не знала, извини, ради Бога.
С появлением Марты и Николь беседа девушек сразу оборвалась.
— Привет! — сказала Марта. — Я думала, что нам будет нужен шестой игрок, и привезла с собой леди Шелтон, но вижу, что ошиблась.
— Пожалуй, да! — сказала Стаси, глядя презрительно на них. — В качестве шестого игрока я привела свою кузину Элизабет.
Трудно было не понять, что она не хочет, чтобы Николь играла с ними.
— Я уверена, что мы это как-нибудь уладим, Стаси, — вежливо сказала Марта, как кинжалом пронзая ее взглядом.
— Ничего страшного, — быстро вмешалась Николь, стараясь изо всех сил не глядеть на Элизабет. Прекрасная маленькая блондинка тихо сидела среди людей, взаимная враждебность которых была очевидна.
— Я все равно очень устала. Я бы взяла твою коляску, Марта, и доехала до дому. Потом я пришлю тебе ее назад!
Марта взглянула на нее. Николь не хотела спорить и тоже посмотрела на Марту. Обычно с такими, как Стаси, Николь не церемонилась, но присутствие Элизабет сдерживало ее.
— Может быть, это самое лучшее решение, — сказала высокая рыжая девушка в очках с тонкой золотой оправой. Она нервно посмотрела на Николь. — Я, например, ни с кем не хочу делить свое время на корте.
— Стаси! — Элизабет остановила ее укоризненным взглядом и поднялась с места. — Мы не знакомы, — приветливо улыбнулась она. — Я — Элизабет Мартиндейл, леди Шелтон.
Николь долго не могла пошевелиться, глядя на протянутую руку. Наконец, вспомнив о правилах поведения, она приняла руку Элизабет.
— Здравствуйте, — выдавила она из себя.
— Леди Шелтон, я нисколько не против посидеть в стороне и посмотреть на игру. Правда не против. Вы можете играть вместо меня. На самом деле я не очень люблю спорт.
Николь не хотела такой уступки, но теплая улыбка блондинки и ее голубые глаза были искренне дружелюбны. Очень холодно Николь ответила:
— Не стоит беспокоиться, леди Мартиндейл, вы не должны уступать свое время на корте мне.
— Но я в самом деле не возражаю, — сказала Элизабет, но Стаси толкнула ее в бок:
— Если она хочет ехать домой, пусть едет.
Элизабет поджала свои хорошенькие губки:
— Стаси, у нас времени для игры хватит на всех, даже если я захочу играть. — Она опять обратилась к Николь:
— Мы можем сыграть вместе, но только предупреждаю: я очень быстро устаю. — Она опять улыбнулась Николь открытой, доброй улыбкой.
— Хорошо, — услышала Николь свой напряженный голос. — Однако вы играете первой. — Она не смогла выжать из себя улыбку, да и не пыталась.
Все заняли свои места на кортах, а Николь сидела одна за столиком и делала вид, что следит за игрой. Присутствие Элизабет сильно расстроило ее. Похоже, что невеста герцога Клейборо была очень милым человеком. Николь трудно было принимать ее очевидное дружеское расположение. В силу сложившихся обстоятельств это расположение не должно быть искренним. Только тут Николь сообразила, что следит за игрой Элизабет и совсем не обращает внимания на остальных. Она буквально не могла оторвать от нее глаз. Элизабет и правда очень устала: у нее не было ни выносливости, ни сил. Фактически никто хуже ее на кортах не играл. Она едва могла ударить по мячу. И такую женщину любит герцог? Бледную, худую блондинку? Женщину настолько хрупкую, что она не может сыграть партию в теннис? Женщину с простодушными голубыми глазами и всегда готовой улыбкой? Но из всех девушек, которые присутствовали здесь, больше всех ей нравилась Элизабет. Одна она пыталась выразить ей дружеские чувства. Даже подруги Марты — Джулия и Абигайль — смотрели на Николь подозрительно и не пытались заговорить с ней. Через десять минут Элизабет, вся запыхавшаяся, раскрасневшаяся и вспотевшая, покинула корт.
— Я же говорила вам, что быстро устаю, — сказала она, садясь на стул рядом с Николь.
Николь быстро налила ей лимонаду, а Элизабет сидела, обмахиваясь кем-то забытым журналом, и не могла говорить. Жадно глотая лимонад, она, успела благодарно кивнуть Николь и, наконец, произнесла:
— Спасибо. Мне нужно отдохнуть. Не следовало сюда приезжать, последнее время я очень плохо себя чувствую.
— Может быть, вы заболеваете гриппом? — спросила Николь, вертя в руках ракетку.
— Не думаю, — печально ответила Элизабет.
Николь оставила ее и пошла на корт. Она немного поиграла с Матильдой, но та была слабым игроком. В это время подошла Стаси.
— Давай сыграем? — спросила она, как-то нехорошо улыбаясь.
Стараясь никак не выразить своего отношения к ней, Николь согласно кивнула головой. Стаси играла лучше всех, и было совершенно очевидно, что она хочет наказать Николь. Девушки разошлись по своим местам, и игра началась. Николь часто играла с братьями на общественном корте недалеко от Лессинга, и они ее довольно прилично тренировали, теперь она легко принимала подачи своей напарницы и с силой возвращала мяч на ее сторону. Постепенно ожесточение игры возрастало. Девушки все сильней и яростней посылали мяч друг другу. Вдруг Стаси удалась сильно подкрученная подача, принять которую было трудно и мужчине. Однако Николь в стремительном броске достала подачу, и сильно подрезанный ею мяч упал, едва перелетев сетку. Эту подрезку Стаси взять не смогла. Игра стала еще более яростной. Девушки смотрели друг на друга с явной неприязнью и ожесточенно били по мячу. Николь уверенно набирала очки. Другие девушки прекратили играть и внимательно следили за поединком. Элизабет тоже стояла у самого корта. Было видно, что Стаси устала, в то время как Николь дышит ровно и легко.
— Может быть, хватит? — сладким голосом спросила Николь.
— Правду про тебя говорят, — задыхаясь, выплевывала слова Стаси, — что ты не леди. Ты даже в теннис играешь не как леди. — С этими словами она покинула корт.
Николь, покраснев от смущения и злости, подошла к Марте и Элизабет, которые, в отличие от других, не отвернулись от нее.
— Пожалуйста, простите Стаси, — попросила Элизабет, беря Николь за руку.
Николь отдернула свою руку.
— Она не всегда так груба. Не знаю, что на нее нашло, — говорила Элизабет, умоляюще глядя на Николь.
Николь не ответила, и Элизабет отвернулась от нее.
— Я совсем забыла про эту ведьму Стаси, прости меня, Николь. Она вообще ведет себя ужасно со всеми, кто не принадлежит к ее любимому кругу. Она думает, что даже солнце всходит и заходит по ее капризу потому, что она племянница Нортумберленда. Если бы ее здесь не было, я уверена, что другие девушки были бы с тобой более дружелюбны.
— Твои друзья были в ужасе от моего присутствия.
