пальцами по длинным прядям.
— Ты тоже разденешься для меня?
Уголок его рта приподнялся.
— Мои руки — твои. Скажи мне, что бы ты сделала, Саманта.
— Я бы… я бы… — она закрыла глаза и сжала губы, словно собираясь с силами. — Пока мои губы и язык обводили бы твой кхал, я бы провела руками по твоему животу, сгибая пальцы так, что ногти задели бы твою кожу, — она открыла глаза. — Затем я бы подразнила тебя чуть выше брюк, проводя пальцами вниз-вверх.
Мышцы его живота дрогнули, когда он последовал ее указаниям, проводя руками по своей коже. Ощущение покалывания, вызванное его прикосновением, было дразнящим, усиленным желанием в ее глазах.
— А потом я расстегнула бы твои штаны, чтобы освободить тебя, — продолжила она.
Он практически разорвал ткань в стремлении завладеть этой свободой, и резко вздохнул, когда прохладный воздух подразнил разгоряченную плоть его члена. Сегменты извивались, жаждая ее тепла и освобождения. Он стиснул штаны обоими кулаками, чтобы не схватить себя.
Взгляд Саманты остановился на его члене. Ее язык выскользнул, чтобы смочить губы — губы, которыми Арк отчаянно хотел завладеть, поцеловать, попробовать на вкус. Ее пальцы замерли в волосах, сжимая пряди так, как он всегда это делал.
— Я бы провел большим пальцем по твоей губе, — он на мгновение прикусил свою губу клыком, наблюдая, как она подносит кончики пальцев ко рту. — Затем медленно спустился по подбородку вдоль стройной шеи, прежде чем обхватить грудь руками и заявить на тебя права обжигающим поцелуем.
Глаза Сэм потемнели, губы приоткрылись, она обхватила ладонями груди.
— Сожми их, Саманта. Ласкай их. Поклоняйся им, как поклонялся бы я. Вот так. Представь, как мой рот захватывает один из этих прелестных сосков, сильно посасывая, представь, как мои клыки дразнят твою нежную плоть.
Она ущипнула себя за сосок, покрутила его и захныкала.
— Арк…
— В чем дело, мой цветок? Чего ты хочешь?
— Я хочу тебя.
— И я есть у тебя. Во всех смыслах, даже в другой вселенной. А теперь раздвинь ноги и дай мне увидеть тебя.
Приподняв одно колено, она медленно отвела ногу в сторону, раздвигая бедра. Ее лоно раскрылось, обнажив розовые лепестки, уже покрытые росой возбуждения.
Аркантус застонал, сильно ударив хвостом по кровати. Его брюки чуть не порвались, когда напряжение в руках усилилось в десять раз, но он не позволил им двигаться дальше.
— Черт возьми, Саманта. Ты уже мокрая для меня.
Ее щеки вспыхнули, но она не перестала ласкать грудь.
— Обхвати рукой свой… свой…
Он ухмыльнулся.
— Мой член?
Она кивнула.
Аркантус заставил себя оторвать одну руку от брюк. Как кибернетическая конечность могла чувствоваться такой одеревеневшей и напряженной? Медленно он переместил руку к основанию члена и сомкнул пальцы вокруг него. Сегменты притянулись друг к другу. Дрожь пробежала по его телу, из горла вырвалось рычание, и он сжал член крепче, отчаянно пытаясь остановить неизбежный взрыв.
— Погладь его, — сказала Саманта. — Медленно, как это сделала бы я.
Не отрывая от нее взгляда, Арк провел рукой вверх. Он резко вдохнул через ноздри и стиснул зубы от переполнявших его ощущений, но не остановился, не изменил этого нарочитого темпа.
— Опусти руку вниз, мой цветок. Двигаясь к киске, дразни себя, точно так же, как это сделал бы я.
Высвободив одну из своих грудей, Саманта провела пальцами по животу, вокруг пупка, затем еще ниже, пересекая полосу темных завитков, которые Арк любил гладить, пока не достигал вершины наслаждения.
— Остановись, — прохрипел Арк дрожащим голосом, продолжая поглаживать. — Скажи мне, Саманта. Скажи мне, чего ты хочешь, в чем ты нуждаешься.
— Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне. Я… я хочу твои губы, твой язык, твои пальцы.
— Но все, что ты можешь получить — это мой голос. Мой приказ.
Что-то промелькнуло в глазах Саманты, что-то похожее на страх, и ее дыхание участилось. Она отвернулась, нахмурив брови и закрыв глаза, делая один глубокий вдох за другим.
— Это не он, — прошептала она так тихо, что Арк едва расслышал.
Аркантус убрал руку, и его сердце замерло. Не слишком ли быстро он подтолкнул ее к новому? Слишком напористо? Не всколыхнул ли он какие-то воспоминания, не вскрыл ли старую рану?
Это не он могло относиться только к одному человеку, но беспокойство Арка за свою пару в тот момент намного перевесило его ненависть к Джеймсу Клейтону.
— Саманта?
Она повернула к нему лицо. Страх, который был в ее глазах, исчез, сменившись решимостью.
Решимостью и любовью.
— Приказывай мне, — сказала она.
— Мы можем остановиться, — несмотря на невыносимое давление в паху, несмотря на мучительную боль в члене, ему удалось сохранить голос ровным. Его собственный дискомфорт был небольшой ценой за ее благополучие.
— Нет. Пожалуйста, Аркантус. Я… Мне нужно это. Мне нужен ты, — она шире раздвинула ноги, ее палец все еще находился над клитором. — Приказывай мне. Я твоя.
Этот свет в ее глазах, снова хищный, заглушил все дальнейшие сомнения, которые у него могли быть, и вызвал новую волну желания. Его пальцы дернулись, сжимая нежный ствол. Он с трудом подавил рычание.
— Опусти руку ниже, — сказал он, возобновляя движение кулака. — Собери смазку на кончиках своих пальцев, — он застонал, когда средний палец скользнул между складками ее киски и исчез внутри. Как он хотел, чтобы это был его палец или язык. Рот наполнился слюной при воспоминании о ее вкусе. — Теперь обведи клитор, — продолжил он, восхищенно наблюдая за ней. — Да. Вот так. Представь, что это мой язык дарит тебе наслаждение, постепенно усиливая ощущения, как я знаю, ты любишь. Сдержанно, несмотря на мое желание попробовать тебя на вкус.
Ресницы Саманты опустились, но она не закрыла глаза, продолжая доставлять себе удовольствие. Ее дыхание участилось, становясь более поверхностным, а тело — беспокойным. Арк знал, что ей нужно больше.
— Аркантус… — прошептала она, сжимая грудь. — Пожалуйста.
— Я еще не закончил наслаждаться твоей киской, мой цветок. Я бы облизал каждую частичку тебя, снова и
