И его самая опасная ставка.
Впереди была абсолютная власть, бесконечная война и страсть, которая сжигала их обоих дотла. И она не променяла бы этот ад ни на какой рай на свете.
Ставьте «мне нравится» и подписывайтесь на мою страницу! Ваша поддержка — это лучший способ сказать «спасибо» и ускорить выход новых глав. Каждое ваше «хочу еще» в комментариях заставляет Азара действовать еще жестче! До встречи в следующей главе!
Глава 17
ХОЗЯЙКА ОСТОЖЕНКИ
Вечерний город за панорамным стеклом пентхауса на Остоженке походил на расколотый драгоценный камень, залитый неоном и засыпанный колючим снегом. Мила стояла у окна, чувствуя на плечах тяжесть соболиной накидки. В отражении на неё смотрела женщина, которую она сама едва узнавала: холодный взгляд карих глаз, идеально уложенные волосы и колье из черных бриллиантов, плотно облегающее горло.
Её «ошейник». Её статус.
— Ты сегодня была слишком красноречива с этим итальянцем из логистического хаба, Белова, — раздался за спиной низкий, рокочущий голос Азара.
Мила не вздрогнула. Она привыкла к его бесшумной походке хищника. Азар вошел в гостиную, на ходу расстегивая запонки на манжетах.
— Антонио — ключевой партнер для северного транзита, Азар. Я просто объясняла ему преимущества работы со «Спектр-Групп», — Мила обернулась, сохраняя на лице маску ледяного спокойствия. — Ужин прошел идеально. Он подпишет контракт завтра в десять.
— Он смотрел на твой вырез чаще, чем в документы, — Азар сократил расстояние в два широких шага, вторгаясь в её личное пространство. — Я видел, как его глаза скользили по твоей коже.
— Это бизнес, Азар. Ты сам посадил меня в это кресло. Ты сам хотел, чтобы я была «лицом» компании.
— Лицом, Белова! — рявкнул он, хватая её за плечо и притягивая к себе. — А не объектом для дрочки итальянских макаронников! Ты забыла, чья ты? Забыла, кто вытащил тебя из дерьма и сделал хозяйкой этого города?
— Я помню всё, — выдохнула она, глядя в его черные, полыхающие ревностью и яростью глаза. — Помню каждый твой урок. И именно поэтому я не позволила ему даже коснуться моей руки. Но я не могу запретить людям смотреть.
Мила закрыла глаза. Она знала, что это только начало их московской войны. Азар думал, что контролирует каждый её шаг, но он не знал, что «железная леди» уже научилась прятать свои козыри даже от него.
— Я надела его для тебя, Азар,— выдохнула она, чувствуя, как его рука бесцеремонно задирает подол шелка. — Чтобы ты видел, что принадлежит только тебе.
— Ложь! Его ладонь хлестко легла на её бедро, оставляя горящий след. — Ты надела его, чтобы почувствовать власть. Тебе мало «Спектр-Групп»? Тебе мало миллионов на счетах? Ты хочешь, чтобы каждый мужик в этой Москве скулил у твоих ног?
Азар прищурился. Его рука скользнула вверх, пальцы запутались в её волосах, заставляя Милу запрокинуть голову.
— Я запрещу. Я выжгу этот интерес в каждом, кто посмеет подумать о тебе как о добыче. Ты — мой актив. Моя личная, неприкосновенная территория. И если ты начнешь пользоваться своим обаянием слишком активно, я запру тебя здесь. Поняла меня?
— Да, хозяин, — прошептала Мила.
Азар прижал её к себе, тяжело дыша, и его рука, всё еще властная, легла на её горло.
— Завтра на подписание контракта едет Седой. Ты остаешься дома.
— Азар, это моя сделка! — попыталась она возразить.
— Была твоя. Теперь она — моя. Я не хочу, чтобы Антонио снова видел твой вырез. Ты слишком сладкая, Мила. И я не собираюсь делить тебя ни с кем. Даже взглядом.
Он резко развернул ее, сминая ткань платья. Его слова, грубые и сокрушительные, как удары молота, ввинчивались в ее сознание. Он не был джентльменом. Он никогда им не станет. Он был зверем, который обзавелся дорогими часами, но внутри остался тем самым человеком, который не прощает долгов.
— Смотри на меня, Белова! — Он схватил её за подбородок, заставляя посмотреть в свои темные глаза. — Ты думаешь, Москва тебя изменила? Думаешь, ты теперь леди в костюме? Для меня ты — всё та же, которую я взял за долги. И я буду напоминать тебе об этом каждую секунду.
Мила вцепилась в его предплечья, царапая кожу ногтями. Ей было больно, ей было унизительно, но внутри неё полыхал тот самый ответный огонь, который Азар сам в ней разжег. Она больше не была жертвой. Она была его отражением.
— Так напомни, — прохрипела она ему в лицо. — Напомни, чья я, Азар. Или ты боишься, что я переросла твой поводок?
Этот вызов стал последней каплей. Азар отступил, но его взгляд оставался прикован к ней. Атмосфера в комнате накалилась до предела.
— Ты никогда не перерастешь меня, — выдохнул он, его голос был низким и опасным. — Я твоя альфа и омега. Я — твой единственный закон.
В эту ночь они не искали близости. Это был акт яростного противостояния, сокрушительного доминирования. Он хотел сломить ее дух, утвердить свою власть над каждой ее мыслью, сопровождал каждое движение грубыми словами, которые клеймили её сознание.
Мила принимала его вызов, отвечая на его грубость своими хриплыми стонами. Она ненавидела его за этот контроль, ненавидела за то, что он лишает её воздуха, но ее воля только крепла. В эпицентре этой бури, среди разбросанных документов и осколков хрусталя, она понимала: Азар боится. Боится, что Москва даст ей крылья, и она улетит из его золотой клетки.
— Твоя… я твоя… — кричала она, выгибаясь под ним, когда его слова впились в её разум.
— Да… — рычал он, ускоряя темп до предела. — И не смей об этом забывать. Даже во сне.
Когда всё закончилось, в гостиной воцарилась тяжелая, душная тишина. Азар стоял у окна, тяжело дыша.
— Завтра в офис не идешь, — произнес он, не открывая глаз. — Седой заберет твой телефон.
— Азар, это паранойя, — Мила попыталась собраться, но он не дал ей возможности говорить дальше.
— Это рентабельность, Белова. Я не могу позволить, чтобы мой главный актив начал вести свою игру. Соболев уже прислал тебе цветы в офис, ты думала, я не узнаю?
Мила замерла. Соболев. Старый лис начал действовать быстрее, чем она предполагала.
— Это просто цветы, Азар.
— Это яд, Мила. И я выжгу его из тебя раньше,
