Израилем. Южная часть Ливана вплоть до реки Литани должна была, согласно этому плану, перейти к Израилю, а Ливан должен бы был отказаться (вероятно, в пользу Сирии) от некоторых своих владений с преобладающим мусульманским населением и превратиться в республику с христианским большинством, союзную Израилю. Французы и британцы такой план не одобрили и убедили Бен-Гуриона сосредоточиться на Египте, однако он весьма показателен.
Из всех стран, с которыми Израиль воевал в 1947–1949 гг., именно Ирак проявлял теперь к еврейскому государству наименьший интерес, будучи весьма тесно завязан на страны Запада, практически их марионеткой – недаром именно там подписывался Багдадский пакт – «Ближневосточное НАТО». Христианский Ливан был строго единственным возможным союзником евреев на Ближнем Востоке в реалиях 1950-х. Само еврейское государство получало по плану весьма символически важный для себя Иерусалим, что могло подстегнуть новую волну миграции, а также довольно солидное дополнительное жизненное пространство, чтобы ее принять.
В итоге было оговорено следующее: Израиль должен был атаковать Египет, а Великобритания и Франция вслед за этим – вторгнуться в зону Суэцкого канала, объясняя свои действия «защитой канала и необходимостью разделить враждующие стороны». Предполагалось, что по окончании войны Израиль аннексирует весь Синай или, по крайней мере, его восточную треть по линии Эль-Ариш – Шарм-эш-Шейх. Дополнительно Израиль при этом обязался не атаковать Иорданию, а Великобритания – не оказывать помощь Иордании, если она атакует Израиль. И вот тут мы подходим к самому важному пункту – вопросу о том, почему англичане и французы согласились с планом евреев, да и вообще сели с ними за стол переговоров и начали его вырабатывать и обсуждать? Напрашивающийся вариант – чтобы не упускать приносимую Каналом прибыль – все же слишком прост. Во-первых, Насер предлагал компенсацию – и не абы какую, а по вполне рыночному курсу. Во-вторых, если идея перехода Канала в руки египтян была столь неприемлемой для Лондона и Парижа, то они могли бы просто при помощи дипломатии, пусть и твердой, остановить египетского президента. Едва ли, если бы перед Насером была бы нарисована красная черта, за которой – совместная интервенция англичан, французов и евреев, он не нашел бы способа отступить. Собственно, как раз боевые действия в наибольшей мере угрожали судоходству и доходам любого владельца Суэцкого канала, кто бы им ни был. Уже в ходе войны Насер дал указание блокировать Канал путем уничтожения или вывода из строя 49 кораблей на входе в него. Вновь открылось судоходство только 24 апреля 1957 года.
Нет, все заметно сложнее. Начнем, пожалуй, с французов. Казалось бы, им-то какое дело до Египта? Он никогда не был французской колонией. Большая часть акций и дохода – в руках англичан. Французы практически вовсе не участвовали в ближневосточном противостоянии арабов и евреев. Но тогда зачем? Почему Париж не только поставил в срочном порядке Израилю истребители «Мистер», которые стали самыми современными машинами в его ВВС, но и непосредственно включился в состав интервентов? За два года до Суэцкого кризиса, в 1954-м, произошли два события, равно катастрофических для Франции и ее политики в колониях. Первое – 7 мая 1954, когда капитулировал гарнизон окруженного Дьенбьенфу во Вьетнаме, что стало последней каплей и финальным поражением войск метрополии в так называемой Первой Индокитайской войне и заставило французов подписать по итогам конференции в Женеве 21 июля 1954 года систему соглашений, по которым они признавали независимость Вьетнама, Лаоса и Камбоджи, хотя и оговаривая определенными условиями свой уход оттуда.
Второе – 1 ноября 1954 года в Алжире путем слияния целого ряда небольших группировок был образован Фронт Национального Освобождения (ФНО), который вывел борьбу против колонизаторов на качественно новый уровень. В совокупности эти весьма удаленные друг от друга в пространственном отношении, но близкие по смыслу эпизоды решительно подрывали авторитет Франции как великой державы, можно даже сказать, ставили под сомнение этот ее статус, равно как и способность контролировать свою колониальную империю. Вместо того чтобы послужить, как на это надеялись после мая 1945 года, к возрождению величия Франции, войны против повстанцев и инсургентов по всему земному шару, будучи довольно дорогим удовольствием, приносили одну только дискредитацию французского оружия, что создавало дополнительные риски в условиях холодной войны. В 1956 году, в августе, состоялся первый съезд ФНО, на котором был создан высший орган ФНО – Национальный совет алжирской революции. В скором времени он начнет добиваться своего международного признания в качестве правительства Алжира. Четвертая Республика находилась в состоянии перманентного политического кризиса, который, собственно, ее в итоге и похоронит – в 1958-м к власти придет де Голль, который коренным образом перестроит политическую систему. Ворвался на вершину генерал под лозунгами спасения нации – и это отнюдь не было случайностью.
Объективно значение Франции в европейской и мировой политике стремительно падало. В 1954-м было принято решение в целях усиления сухопутной компоненты НАТО дозволить ФРГ воссоздать не существовавшую до сих пор с момента оккупации Германии союзниками немецкую армию. Это стало возможным по заключению комплекса так называемых Парижских соглашений, которые, хотя и подписанные в столице Франции, были весьма крупной неудачей для нее. Согласно этим документам, не только состоялось создание 7 июня 1955 года министерства обороны ФРГ и бундесвера (первые 100 добровольцев новой германской армии присягнули на верность отечеству в Бонне 12 ноября 1955 г.) но и был дозволен референдум о статусе Саарланда, который французы после 1945-го активно пытались оторвать от Германии. И 23 октября 1955-го большинство саарцев высказалось против независимости – т. е. читай: за воссоединение с ФРГ. К середине 1950-х уже вполне состоялось немецкое экономическое чудо. По совокупности факторов выходило, что даже обрубок Германии имеет сопоставимое с французским влияние на дела Европы, ну а англосаксам Франция и вовсе уступает радикально. Весьма важно и существенно в реалиях времени и то, что на 1956 год Париж еще не обладал ядерным оружием, в то время как англичане провели свои испытания уже в 1952-м. В первую очередь Лондон преуспел так быстро благодаря координации своей ядерной программы с американскими наработками. С Францией чем-либо подобным делиться никто не спешил. Одним словом, для Четвертой республики самостоятельная (от США) и крупная военная операция была последним средством оперативно и разом поправить свою репутацию. Парижу был нужен не столько Египет или даже канал, сколько убедительная демонстрация могущества – как для внешнего, так и для французского зрителя.
Что же британцы? Во главе кабинета в это время стоял Энтони Иден, бывший некогда министром иностранных дел страны во время Второй мировой – и с тех же времен верный соратник и последователь Черчилля. Как мы помним, старина Уинстон придерживался достаточно жесткой линии на сохранение в составе империи ее колоний – но ведь как раз Египет-то колонией не был! В целом для Англии еще не была такой
