насущной задача доказательства своей великодержавности и наличия пороха в пороховницах, как для французов (она станет таковой только в 1960-х, особенно – во второй половине). Так в чем дело? Канал? Да, он был важен, он в известной мере был, конечно, причиной. Но все же в большей части – лишь поводом. Чем же был для Лондона Суэцкий кризис? Как бы парадоксально это ни прозвучало, но, судя по всему, не чем иным, как грандиозным тестом.
Дело в том, что у Британии отсутствовал опыт войн в колониях после 1945 года – из Индии и вообще Восточной Азии они уходили добровольно, а Африка пока еще не давала поводов для серьезного силового вмешательства. Естественно, Лондон наблюдал за французами и голландцами, которые, в общем и целом, свою борьбу с национально-освободительными движениями провалили. Внешнюю и колониальную политику англичан начиная с XIX века, как правило, отличал достаточно глубокий анализ, попытка предвидеть будущие угрозы и предупредить их своими действиями. Сейчас Великобритания ожидала пробуждения Черного континента, которое с большой долей вероятности должно было начаться в 1960-х. Необходимо было ответить на стратегической важности вопрос – препятствовать ли этому процессу или, напротив, попытаться возглавить его, сделать управляемым? Оба варианта имели как свои плюсы, так и подводные камни. В Лондоне довольно ясно понимали, что без колониальной империи их страна – лишь небольшой и бедный ресурсами остров на краю Европы, которому быстро станет не по карману великодержавная политика. Отказ от колоний означал или снижение уровня жизни в стране в пользу поддержания «имперскости» только за счет оставшихся территорий, или резкое сокращение военных и дипломатических расходов, что неизбежно приводило к ориентации в сфере безопасности на США.
С другой стороны, борьба в Африке могла стать столь же малоудачной и даже позорной, как у французов, а самостоятельные оружейные программы и более свободная линия по отношению к Вашингтону (с соответствующими последствиями для англо-американского сотрудничества по всем азимутам) съели бы громадное количество средств без всякой пользы. Тогда вполне могло бы наступить не просто некоторое ослабление страны, но жестокий политический и экономический кризис с непредсказуемыми последствиями (опять же, хотя в Лондоне тогда и не могли знать этого, смотри Францию с ее покушавшимися на жизнь президента правыми радикалами, с одной стороны, и 1968 годом и едва не победившим левоанархистским бунтом, с другой).
Египет был идеальным полигоном – уже не английским, однако появление там британских солдат все же не вызовет особенных вопросов. Борьба там, да даже и поражение, если оно, паче чаяний, случится, не окажет немедленного влияния на порядок в колониях – только косвенное, опосредованное. Наконец, суета вокруг Канала, а также ближневосточный арабо-израильский узел противоречий дают возможность действовать не в одиночку, но в коалиции. И при всем этом вполне можно оценить возможности по развертыванию и действиям на африканском театре военных действий, да и для армии это будет не просто прогулка, но вполне полноценная проверка в боевых условиях. Наконец, можно будет весьма точно измерять реакцию США и СССР, при этом, однако, почти ничем не рискуя – в самом худшем случае будет достигнуто некое дипломатическое соглашение – и солдаты уйдут, как пришли: сама Британия не поступается ни пядью земли и несет только те расходы, которые понесла бы и так, решившись на участие в интервенции, не более.
Итак, впервые с 1882 года войска ее величества должны были готовиться к вторжению в Египет. Дополнительно повлияло на принятие решения и то, что Иден, многоопытный дипломат, бывший министром иностранных дел еще в кабинете Стэнли Болдуина в 1935–1938 гг., практически вовсе не имел опыта хозяйственника и организатора, пришел на Даунинг Стрит, 10 без какой-либо экономической программы. В консервативной партии существовало крыло, опасавшееся, что непродуманные действия премьер-министра внутри страны могут стоить его сопартийцам не без труда отобранного у лейбористов большинства в Палате общин, так что лучше сразу или почти сразу сменить главу кабинета, или направить его энергию в то русло, где она может принести плоды, – на международную арену.
В свете вышеописанных обстоятельств Великобритания и Франция после подписания соглашений в Севре приступили к концентрации своих сил в районах, из которых можно было нанести удар по египетским берегам и аэродромам. Большое количество оружия было срочно доставлено в Израиль. Французская армия приступила к высадке на аэродромах еврейского государства, а французские корабли заняли позиции у берегов Израиля. Израиль объявил о полномасштабной мобилизации резервистов, объясняя свои действия заведомо бессмысленной, но далекой от Египта причиной – «возможным входом иракских войск в Иорданию». 29 октября 1956 года, когда в рамках операции «Кадеш» израильские войска атаковали позиции египетской армии на Синайском полуострове, было быстро найдено уже новое объяснение действий евреев и вторжения – необходимость прекратить вылазки федаинов из Газы. Египетское командование, само в действительности не строившее никаких агрессивных планов в отношении Израиля, но полагавшее себя в целом заметно сильнее евреев – и самих по себе, и тем паче в качестве лидера коалиции арабских государств, совершенно не ожидало израильской атаки. В день нападения начальник генерального штаба Египта Абдель Хаким Амер и многие старшие египетские офицеры вовсе отсутствовали в стране – они находились на переговорах в Иордании и Сирии. Мало того, что они не смогли взять на себя немедленное управление войсками, – им было теперь нелегко вернуться обратно. В ночь на 28 октября – еще до начала полномасштабных боевых действий – израильский истребитель попросту сбил самолет с египетской военной делегацией на борту, следовавший из Сирии в Египет. В результате погибло 18 офицеров египетского генштаба, хотя персонально Амер и не по-страдал, так как вернулся в Египет на другом самолете позднее.
Энтони Иден
Поскольку Ближний Восток уже был в центре международного внимания, оперативно начинается широкое обсуждение происходящего на самом высоком уровне уже после первых прозвучавших на израильско-египетском пограничье выстрелов. И тут произошло доселе невиданное: следуя секретному соглашению с евреями, Великобритания и Франция наложили вето на предложенную США (!) резолюцию СБ ООН, призывающую Израиль прекратить агрессию против Египта. Англичане и французы выдвинули собственное требование, призывающее обе стороны конфликта отвести войска на 30 км от Суэцкого канала. Когда текст ультиматума был предоставлен послу США в Лондоне, тот охарактеризовал его не иначе как термином «бред». Египет, естественно, отказался выполнять его, ведь в этом случае он должен бы был оставить существенную часть собственной территории беззащитной, а линия размещения войск сместилась бы уже чуть ли не на окраины Каира, так что обе страны начали военные действия.
Абдель Хаким Амер
О них самих, впрочем, сказать почти нечего: Синай был захвачен ЦАХАЛом всего за 6 дней, с 29 октября по 5 ноября. Реально бои шли только первые два – после того как в тылу у египтян открыли новый
