через нее верблюжьи караваны, сделалось захватывать в море даже не грузы – людей, чтобы продать их в рабство. Благо огромный рынок Османской державы не иссякал. Регулярная война с крупными битвами могла идти: так, в 1517 году испанское войско под начальством маркиза Гомареца из Орана (бывшего уже на тот момент испанским владением) разбило Аруджу в нескольких сражениях и осадило его в Тлемсене, когда же он попытался бежать оттуда, то был схвачен испанцами и обезглавлен в 1518 году. А могла и затихать. Пиратские рейды же продолжались. Благо имелась мощная «крыша» в лице Высокой порты, которой это было выгодно, а главное – которая твердо была намерена не позволить европейцам полностью завоевать Ал-жир.
От вождя разбойной ватаги до политического лидера региона был один шаг. Впрочем, нет – едва ли полшага. В 1518 году оставшиеся в Алжире турецкие пираты провозгласили своим султаном брата Аруджи, Хайреддина Барбароссу, но последний, не чувствуя себя достаточно сильным, чтобы самому противостоять испанцам, отдал в 1520 году свое государство османскому султану Селиму I, который назначил его пашой и снабдил значительными подкреплениями, с помощью которых испанцы были изгнаны из страны. Алжир стал провинцией Османской империи, разделенной на три бейлика: Константина, Титтери (Медеа) и Маскара (Оран).
Активная деятельность пиратов под руководством Барбароссы II потребовала значительных усилий от императора Карла V, направившего в 1538 году против них мощный флот под начальством выдающегося флотоводца Андреа Дориа. Объединенный альянс флотов, состоявший из Венецианской Республики, Республики Генуя, военных кораблей Папского государства и ордена св. Иоанна Госпитальерского насчитывал 157 кораблей и 60 000 солдат. Это была сила, достойная времен величия Рима – только тогда от европейских берегов к Африке разом отчаливало столько бойцов. Для сравнения: экспедиция Велизария, возвратившая некогда Тунис и другие североафриканские области под руку императоров Византии, насчитывала в своем составе лишь 10 000 пеших и 5000 конных воинов. Армии, направленной Карлом V, было вполне достаточно для завоевания и колонизации Туниса. В Новый Свет, к слову, в это же время и близко не высылали таких контингентов. Османский флот состоял из 122 галер и 22 000 солдат. Однако 28 сентября 1538 года во время битвы при Превезе Хайреддин Барбаросса полностью разбил флотилию противника, а адмирал Андреа Дориа бежал с поля боя. В результате, несмотря на ряд других побед в Тунисской кампании, испанцы проиграли войну Барбароссе и его пиратам. Странное это образование – Пиратский, или Варварский, берег – окончательно обрело себе в боях право на существование на несколько долгих столетий.
Хайреддин Барбаросса
Карл V в принципиальных для себя вопросах был человеком воистину исторического упорства – он предпринял новую попытку, и 20 октября 1541 года он высадился в Алжирской бухте с флотом в 370 кораблей, 20 000 пехоты и 6000 всадников, но ему вновь не повезло. Землетрясение, сопровождавшееся страшной бурей и сильным ливнем, уничтожило 24 октября большую часть флота и лагеря. Сухопутному войску без съестных припасов, крова и укреплений пришлось провести несколько дней на неприятельском берегу. Только 27 октября испанцы, потеряв 14 военных и 150 транспортных судов, 8000 солдат и 300 офицеров, смогли отплыть назад в Испанию. Причем новая буря вторично рассеяла флот; император должен был искать убежища в Бужио, и лишь 25 ноября он с остатками флота и армии приплыл на Майорку.
После этого алжирцы распоясались уже совершенно. Они стали не только грабить суда, но совершать набеги на побережья Испании, Италии, даже Франции, которая находилась в дружбе с османским султаном. Плевать! Война ли, мир – у пиратов была своя война с неверными, увлекательная и доходная. Окончилось дело тем, что Алжир стал общеевропейского масштаба проблемой. Практически для любого государства, которое имело торговые интересы и судоходство в Средиземном море, пираты Варварского берега сделались настоящей занозой в мягком месте. Их невозможно было изловить и потопить, как это делали с большинством пиратов европейского происхождения, бороздивших Атлантику без устойчивой базы, потому что порты Алжира всегда оставались к услугам кораблей, везущих живой товар, да и награбленный хабар тоже. Не менее нереальной была и задача примирения с Алжиром как с государством. Собственно, его и не было – такого государства, имелась провинция Османской империи, которая, однако, жила по своим собственным правилам и законам.
Как следствие, была найдена форма так называемых Алжирских экспедиций. Предпринимали их за период с начала XVII века и по 1830 год все, кто только можно: испанцы и французы, англичане и голландцы, даже американцы успели – собственно второй войной в истории США после Войны за независимость считается Первая берберийская война 1801–1805 гг., которая, по сути своей, была типичной Алжирской экспедицией.
Чем были подобные морские походы? Средством не столько полного и окончательного решения проблемы, сколько ее купирования и сдерживания. Масштабных десантов – во всяком случае, таких, которые ставили бы перед собой в качестве цели полное покорение Алжира и/или Туниса, не делалось. И причина здесь не только в сложности подобного предприятия – оно было чудовищно, а главное – абсолютно неоправданно дорогим. Выгодно расположенный на расстоянии вытянутой руки от чужих торговых маршрутов, сам по себе Алжир почти ничего ценного на мировой рынок предложить не мог. Причем и при господстве европейцев там мало что могло перемениться: ни плантационное хозяйство там не организуешь – негде, что-то растет только на узкой полоске вдоль моря, ни горных разработок или какой-то иной крупной ресурсной добычи. Даже как рынок сбыта Алжир и Тунис были не особенно интересны: в Тунисе, например, жило на начало XVIII века порядка 600 000 человек, причем, за исключением тех, кто был завязан на пиратско-работорговом бизнесе, с очень и очень скромным достатком. Лишь немногим больше их стало к началу XIX столетия (примерно 617 000). Брать на себя бремя развития этих мест из европейских монархов после Карла V никому особенно не хотелось. Тем более не собирались этого делать расчетливые голландцы. Но вот флоты под командованием самого де Рюйтера они туда отправляли – и были здесь далеко не одиноки. Корабли приходили, блокировали и бомбардировали порты, выдвигали ультиматумы (в основном об освобождении пленных христиан), а после – уходили восвояси.
Общая схема была следующей: сперва частные судовладельцы – отдельным пиратским капитанам, а затем – уже государства Европы (а с конца XVIII века – и не только Европы) выплачивали… дань, откуп, подарок, как угодно, так и назови, непосредственно дею Алжира. К слову, это был весьма примечательный пост. Османами Алжир рассматривался как военный фронтир, а потому с 1659 года Алжиром управлял ага – главный начальник янычарского корпуса. Тот был обязан властью центральным властям в Стамбуле, пытался вводить подобие военной дисциплины, а потому для пиратов совершенно не подходил. В 1671 году очередной ага – Али, был свергнут и
