Глаза ее сузились.
— Видел бы ты, что у меня между ног, ты бы заговорил по-другому, тоже мне, белый лебедь.
Она повернулась к нему спиной и тут же увидела того человека, которого искала. Ошибиться было невозможно. Высокий. Чернокожий. Абсолютно лысый. В белоснежном костюме и кепочке из меха. На острове Кэрри приходилось неоднократно о нем слышать, теперь она знала о нем все. Его прозвали Белый Джек, и работал он на Мэй Ли, хозяйку самого известного в Гарлеме борделя для черных.
Белый Джек стоял, облокотившись на сверкающее крыло своей новой машины, жуя длинную тонкую сигару. Ни одна из сошедших на берег женщин не привлекла его внимания. Да это и понятно — выглядели они все просто жалко.
Кэрри приблизилась к нему с самым беззаботным видом, какой могла только изобразить.
— Извините, мистер, — храбро проговорила она, — не прокатите ли вы меня на своем авто?
Он окинул ее взглядом, ленивым, неторопливым. Дважды — вдруг он все же упустил в ней что-то?
— Вам лучше обратиться к кому-нибудь еще, крошка, — прогудел он абсолютно без всякого интереса.
— Мне исполнилось шестнадцать только на прошлой неделе, — скороговоркой сообщила ему Кэрри. — Сладких шестнадцать, я чернее ночи, молода, и кровь у меня горячая — как раз то, что вам нужно. Я работала у Флоренс Уильяме, я вовсе не новичок какой-нибудь.
— Но и особенного в тебе ничего нет.
— А может, стоит попробовать? — Руками она начала поглаживать свое тело. — Если меня приодеть и подкормить, то вы получите просто чемпионку. Так как, не дадите мне шанс?
— Мы с мадам Мэй представляем определенный класс, детка. Класс. Так что иди и трясись где-нибудь в другом месте.
Она смотрела на него, и сладкая улыбка медленно сходила с ее лица. Из глубины души начинала подниматься та самая ненависть, которую она взрастила в себе на острове. Кэрри так хотелось выплеснуть на него весь запас. Но она сдержала себя. Пожав плечами, зашагала прочь.
Поймав ее за руку, Белый Джек остановил Кэрри.
— Хочешь место горничной?
Она вырвала свою руку, вновь устремляясь в сторону. Горничная! Один смех! Для нее, для Кэрри, обратной дороги не было.
— Эй! — Он шагал следом за ней.
Кэрри остановилась, давая ему возможность нагнать ее. Она почувствовала, что в нем наконец-то пробудился интерес.
— Ты и в самом деле работала у Флоренс Уильяме?
— Можешь это проверить. Кроме меня там была еще девушка, которую звали Билли и еще два белых цыпленка.
— Гм. — Он выпустил ей в лицо длинную тонкую струю дыма. — Хочешь попытаться понравиться мадам Мэй? Кэрри знала, когда можно идти напролом.
— Тебе я понравилась, значит, понравлюсь и ей. Каждый знает, что именно так все это и делается.
— Какая сообразительная. — Он улыбнулся. Она тоже растянула уголки рта, хотя в глазах ее и намека на улыбку не было.
— И такая молодая.
— Забирайся в машину.
— Само собой, Джек.
— Откуда тебе известно мое имя?
— На острове оно известно всем — ты ведь и на самом деле шишка.
Улыбка его стала шире.
— Смотрите-ка, она знает, когда говорить нужные слова.
— Она знает также и когда лучше помолчать. Белый Джек захохотал.
— Черт возьми, я нашел-таки девушку, которая не лезет за словом в карман! Кэрри тоже засмеялась.
— Ты нашел ее.
Ее искупали в ванной, обтерли дезинфицирующими составами, уничтожили вшей, накормили. Затем ее тщательнейшим образом осмотрел врач. После этого Кэрри одели в розовый атласный халатик и тут же отправили работать.
Мадам Мэй, женщина одного роста с Белым Джеком, возбуждала желание с первого взгляда; ее иссиня-черная кожа удивительно контрастировала с белокурым париком. Она и сама не гнушалась работы — когда ей этого хотелось — и брала со своих нечастых клиентов фантастические суммы. Настоящей проституткой она стала в двенадцать, сейчас же ей уже рукой было подать до сорока.
Кэрри она возненавидела с первого взгляда, хотя и поняла тут же, что для дела новенькая будет незаменима.
— Если тебе так хочется, пусть работает, — сказала она Белому Джеку. В этом вопросе Кэрри оказалась права. — Но лучше бы тебе держаться подальше от ее трусиков, — тут же предупредила его Мэй, — я вовсе не собираюсь делиться тем, что имею, с каким-то ребенком.
Тот деланно засмеялся.
— У меня и в мыслях такого не было, мама!
— Черта с два!
— О, брось! Неужели ты думаешь, что я стану возиться с ней, когда у меня есть ты?
— Я думаю, что ты станешь возиться с любой живой тварью, если дать тебе волю.
Кэрри была уверена в том, что ее ждет успех. Финансовая сторона соглашения пока ее нисколько не волновала — прежде всего необходимо утвердить свое положение. Для начала ее полностью устраивали пятьдесят процентов того, что платили клиенты, остальное шло мадам Мэй. Она забрала свои вещи от Флоренс, приятно удивленная тем, что шестьсот долларов оказались в целости и сохранности. Флоренс предложила ей даже остаться у нее, но Кэрри отказалась. У мадам Мэй дело поставлено куда с большим размахом, и Кэрри стремилась, прочно став на ноги, не давать себе в работе ни малейшей передышки. Она вступила в игру под названием «деньги», приняв решение стать по-настоящему богатой.
Клиентура у мадам Мэй была гораздо более разнообразной, чем у Флоренс Уильяме. Бизнесом занимались десять весьма работоспособных и прилежных девушек: еще две негритянки, пуэрториканка, три блондинки, толстая мексиканка, китаянка и лилипуточка Люсиль, с симпатичным личиком и безукоризненно сложенная.
Чтобы зарекомендовать себя должным образом, Кэрри должна была не щадить себя. Но честолюбия ей не занимать. Она хотела стать лучшей.
Начиная с самого первого, все ее клиенты становились постоянными. Кэрри знала, как нужно себя вести, чтобы мужчина почувствовал себя мужчиной. Они приходили к ней со своими вялыми членами, приносили ей свои проблемы и горести, а на улицу выходили свежими, уверенными в себе и до одури натрахавшимися.
Она ненавидела каждого из них.
Они ее любили.
Люсиль была единственной девушкой, вступавшей с Кэрри в разговоры. Остальные не могли взбавяться от подозрений и ревности — Кэрри отбивала у них клиентов.
— Я здесь уже пять лет, — делилась с нею Люсиль. — Белый Джек заметил меня, когда я выступала в шоу. Он был очень добр ко мне, стал уверять, что здесь мне понравится куда больше, и, милочка моя, он оказался прав.
У Кэрри не было никаких намерений заводить здесь друзей, она хотела полностью отдаться бизнесу, но Люсиль чем-то напомнила ей саму себя. Обе они были изгоями, человеческим мусором, годным лишь на одно.
— Наступит день, и я выберусь отсюда, — как-то призналась ей Кэрри. — Заведу свое дело, получше, чем у мадам Мэй. Стану первой в Нью-Йорке.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
