зелёный насыпной холм, и трава там всегда росла изумрудно-зеленой.
Через пару шагов от холма был глубокий овраг, там тек тонкой ниткой ручей, и там всегда лежал туман. Мать выбрала себе место при жизни и просила посадить рядом рябину — только когда станет совсем худо, убрать её.
«Сейчас было то самое время», — думала я. Я была в отчаянии. Горе съедало меня. Я не могла поверить, что Кристины нет. Что кому-то понадобилась её смерть или она сама лишила себя жизни, из-за выброса неизвестной магии.
Я сама толком не знала, чего добиваюсь, но отступать не собиралась. Если мать сказала вырубить рябину, когда станет плохо — я это сделаю. Жизнь моего сына под ударом, появилась неведомая истинная, а потом погибла моя дочь… Я в отчаянии.
— С чего начнём? — спросил Гарольд, опустил с плеча лопату. Отбросил в сторону и проверил балансировку топора, раскрутив его в руке.
— Руби вот эту, — показала на самую большую. — А потом остальные. Ветки в овраг. Подальше. Корни тоже надо выдернуть.
— Анна, зачем мы это делаем? — с тревогой спросил муж.
— Не знаю…
Гарольд посмотрел на меня с беспокойством.
Ответ был поистине подходящим для женщины на грани.
— Пообещай, что потом лекарь осмотрит тебя?
— Обещаю, Гарольд. Давай. Ночь не вечная.
И мы приступили.
Глава 25
Кристина
— Орелия! — хотела закричать. Хотела просить одуматься, прекратить то, что она задумала, но не смогла. Мне закрыли рот рукой.
Эта девчонка, такая милая на вид, на двадцать лет младше меня, которая не так давно переступила порог совершеннолетия, уже наняла троих мерзавцев. Отдала меня им — спокойно, без тени сомнения. Приказала надругаться надо мной, чтобы я потеряла ребёнка. А потом — убить.
Что у неё в сердце?
Как могла эта дрянь вообще стать истинной Ардена?
Как боги вообще допустили, чтобы это мелкое, кровожадное чудовище стало чьей-то парой?
Мой крик отчаяния и страха потонул мгновенно: рот зажали кожаной перчаткой. Трое ублюдков сомкнулись вокруг меня кольцом — срывали куртку, расстёгивали штаны.
Внутри поднялась буря — дикая, неуправляемая. Мне было уже всё равно на себя, на судьбу, на боль, но не на ребёнка. Его я защищу. До последнего вздоха, до самой смерти.
В голове мелькали образы, всплески магии, воспоминания — всё смешалось в хаос. В груди клокотала лютая, жгучая ненависть к истинной Ардена. Ведь она — мать. Точнее, скоро станет ею. Как же она могла так поступить со мной?
Я перестала сопротивляться, выжидая. Слышала, как мерзавцы хмыкают, как грязно ругаются. Один склонился к шее, стянул платок. Другой больно сжал грудь. Третий удерживал руки. Я обмякла, закрыла глаза. Всё, что у меня осталось, — воля. Я должна выжить ради своего малыша.
Я отрешилась. Будто душа вылетела из тела, а я — где-то далеко, в небе. Тело стало чужим, лёгким. Это было похоже на медитацию — на грани жизни и смерти.
И вдруг услышала мягкий, переливчатый звук, а потом и трепет десятка крылышек. Я открыла глаза. Надо мной порхали крошечные светящиеся человечки — с крыльями, но не такими безобидными лицами, как в саду. Их лица были иными — жесткими, решительными, а рты были открыты в жутком хищном оскале. Вместо обычных зубов был частокол острых игл.
Они налетели на наёмников. Те взвыли, отмахиваясь, но феи лезли им в уши, за ворот, путались в волосах. Передо мной одного мерзавца будто ветром сдуло. Остальные ругались, отмахивались. Я потянулась к магии, почувствовала, как дрожит земля.
Под землёй зашевелились корни. Те самые, что питали мои яблони, груши, кустарники и цветы. Они поднялись, ожили — схватили того, кто держал меня. Он дёргался, кричал, но корни оплели его, и я вырвалась, упала на колени.
Сил уходило много, но я не собиралась останавливаться.
Девчонка, увидев это, рванула прочь.
Я подняла руку. Из-под земли вырвался яблоневый корень, обвил её ногу, а другой — пронзил пятку. Она взвизгнула, упала на четвереньки, заорала на всю улицу, а потом спешно прикрыла рот ладонью, попыталась снова подняться.
Вся ее бравада растворилась как туман. Она из драконицы превратилась в загнанную лань.
Но сил становилось всё меньше. Корни разжались, отпуская эту мелкую тварь, и она, хромая, потащилась прочь, воя в ладонь, закусывая руку.
Я увидела, как новые феи ринулись из крон деревьев — десяток, может, больше. Они мешали наёмникам, сбивая их с толку. Но те уже применяли заклинания. Маленькие светлые создания падали к их ногам — я видела, как гаснет их сияние, и сердце обливалось кровью.
Нужно было бежать.
И я побежала.
Или попыталась.
Один из наёмников освободился, перерубив корни мечом, и ринулся ко мне. Я снова призвала силу, но её оставалось мало. Корни прорывались всюду, вздыбливая землю, но не могли удержать их надолго.
Феи ослабели, наёмники наступали. Я упала, встала, снова упала. Что-то ударило в спину. Это был магический заряд. Лопатки обожгло, я рухнула на четвереньки, но всё ещё пыталась колдовать.
И вдруг передо мной возник силуэт.
Я в свете луны заметила край шёлковой юбки и тончайшее кружево по краю. А чуть выше на уровне колена кончики длинные темных волос.
Я подняла голову. Рядом стояла она. Та самая незнакомка, что подарила мне стилет и присутствовала на моем «танце». Ее нереально зеленые глаза полыхали гневом.
Лицо — прекрасное, холодное — теперь стало мрачным, почти звериным. Оскалившись, как самая настоящая хищница клыками, она подняла руки.
И от идеального газона моего двора не осталось… ничего.
Земля вздыбилась, меня обдало клочьями земли, что взметнулись почти на высоту человеческого роста. А потом из почвы вырвались сотни, нет… тысячи корней — толстых, тонких, прямых и кривых. Они схватили троих сопротивляющихся наемников, те стали рвать древесные путы драконьим пламенем.
Они поджигали корни. Незнакомка зашипела, а потом с силой швырнула их в сторону дома, один пробил стекло телом, другие влетели в дверной проем. Они рычали и из проема были видны вспышки огня.
Занялся огонь. Кухня горела. Наемники кричали, не могли освободиться, потому что корни тянулись в самый дом и не выпускали их.
А потом незнакомка взмахнула руками — и новые корни-иглы, резко вырвавшись из земли, рванули в дом. Один — в окно, другие — в дверной проём; и взяв широкую дугу сверху резко обрушились вниз.
Я не видела, но точно знала наемников прошило насквозь.
Воцарилась тишина.
Я переводила дыхание, сидя на пятках. Мое состояние было ужасным. Чувствовала упадок сил. Словно все то,
