увядающими лепестками, и мне хочется расспросить о ней, но знаю — он наверняка ответит какую-нибудь чепуху.
— А байк… это уже был гвоздь в крышку гроба. Я думала, он перевернет стол, — смеюсь я, чувствуя, как идти становится чуть легче.
Пошел ты, Чендлер, лживый изменщик.
Я, кстати, так и не рассказала Сейнту об этой части истории — мы пока строго на режиме «только по необходимости».
Поэтому я и не спрашиваю о его татуировках и их значении.
— Хорошая работа, Золотая девочка. Ты не такая уж и подлиза, как я думал.
Я резко останавливаюсь и оборачиваюсь к нему:
— Я не подлиза. Это грубо.
— Я называю вещи своими именами, и ты точно подлиза. Назови хоть одну вещь, которую ты сделала не потому, что тебе кто-то сказал.
Легко.
— Фигурное катание.
Сейнт качает головой:
— Нет, кроме этого.
Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, пытаясь вспомнить… но в итоге понимаю, что сказать-то и нечего.
Ненавижу, что он так легко задел меня, даже не пытаясь, и вытащил наружу одну из моих слабостей.
Закатив глаза, иду дальше к стоянке такси.
— Я не собираюсь это обсуждать.
Он смеется у меня за спиной:
— Ага, потому что тебе нечего ответить. Знаешь, жизнь куда проще, когда плевать, что о тебе думают, Золотая Девочка. Здорово, когда не нужно отчитываться ни перед кем, кроме себя. Попробуй.
Да, но не у всех есть такая роскошь.
ГЛАВА 19
СЕЙНТ
— Вот и все. Последняя тренировка перед премьерным матчем. Вы пахали как проклятые последние пару месяцев, и я на сто процентов уверен — вы готовы выдать лучший сезон в своей жизни. У многих из вас на трибунах будут скауты4, которые будут оценивать вас, наблюдать за тем, как вы работаете самостоятельно и в команде. Именно в этот момент вы покажете, что вы за игроки, — говорит тренер Тейлор, оглядывая всех в раздевалке.
Он чертовски хороший тренер, и мне повезло, что он с нами уже два, почти три сезона. Он из тех, кто ведет за собой примером, и именно поэтому мы его чертовски уважаем.
К тому же, он бывший вратарь «Блэкхокс» и один из лучших тренеров в НАСС.
— Первый матч против Шривпорта, и вы все понимаете, насколько он важен. Он задаст тон всему сезону, так что выйдите туда и покажите, кто такие «Хеллкэтс».
Раздается гул одобрительных выкриков и свистков по всей раздевалке, и я сам невольно начинаю улыбаться.
Энергия уже зашкаливает, а до матча еще целый день.
— Переодевайтесь, увидимся на льду, — говорит тренер, поворачивается и выходит из раздевалки.
Я поворачиваюсь к своему шкафчику, чтобы взять перчатки, но сначала проверяю уведомления на телефоне.
Черт, я в шоке, когда вижу на экране сообщение от Золотой Девочки. С момента того благотворительного вечера прошло несколько дней, и было странно тихо. Она не пришла на каток во вторник. Отчасти мне хотелось написать ей и спросить, надоела ли ей наша маленькая игра, но я решил — если так, она уже бы мне написала.
Нет, милая, невинная Леннон полна огня, и не собирается отступать. Она не сдается.
Да и вообще, меня не должно волновать, чем она занимается. Но я думаю об этом больше раз, чем готов признать, с тех пор как в последний раз ее видел.
Ну, просто… если бы, не знаю, ее сбила машина или что-то в этом духе, мой план мести пошел бы коту под хвост. Так что я списываю это на мрачное любопытство.
Леннон: Ты свободен через… две недели? У меня еще одно мероприятие, и ты мне там нужен.
Сейнт: Зависит…
Леннон: От чего?
Сейнт: Мне опять придется надеть этот гребаный галстук?
Леннон: Ну, это благотворительный вечер компании моего отца, так что да, галстук обязателен.
Сейнт: Я пас.
Леннон: Можешь хотя бы пять секунд не быть занозой в моей заднице? Как же уговор??
Сейнт: Может, я передумал.
Я дразню ее, чисто чтобы завести — это мое любимое хобби. Ну, помимо секса. Я, может, и мудак, но слово держу.
Леннон: Пожалуйста, не заставляй меня тебя убивать. Я не переживу тюрьму.
Сейнт: Не-а, ты слишком требовательная. И потом, в оранжевом комбинезоне ты будешь выглядеть как гребаный дорожный конус со своими волосами.
Леннон: Ты такой козел.
Сейнт: , и… ты все еще здесь.
Леннон: Не по своей воле. Так ты придешь или нет? Мне надо бежать на занятия.
Сейнт: Попроси вежливо, и я стану твоим украшением на вечер, Золотая девочка.
Появляются точки на экране, потом исчезают и снова появляются.
Я прямо вижу ее сейчас: пылающие щеки, сверкающие глаза, пар почти валит из ушей, пока она придумывает тысячу способов меня прикончить.
Черт, у меня уже стоит.
Леннон: Придешь на благотворительный вечер, Сейнт? Буду вечно в твоем долгу, о великий.
Сейнт: Ты пропустила одну важную вещь.
Леннон: Что именно?
Сейнт: Пожалуйста.
Леннон: Господи, я тебя ненавижу.
Сейнт: Помнишь поговорку про ненависть и влечение…
Леннон: Я бы не переспала с тобой даже если бы ты был последним человеком на Земле, так что это полная чушь.
Сейнт: Ммм. Вот на это я бы с удовольствием поспорил, Золотая Девочка.
Леннон: ПОЖАЛУЙСТА, ты придешь на благотворительный вечер?
Сейнт: Не знаю. Я подумаю.
Бросаю телефон на полку в шкафчике, хватаю клюшку и поправляю член в штанах.
— Кому ты там пишешь, что аж лыбишься, Дэверо? — спрашивает Беннетт за спиной. Когда я оборачиваюсь, он уже натягивает вратарский комбинезон и ухмыляется в точности как я.
Мимо проходит Тайлер, наш центральный, хлопает меня клюшкой по заднице. Я уже тянусь, чтобы запихнуть свою клюшку ему в жопу, но он убегает и, подняв густые темные брови, корчит гримасу:
— Ну что, Дэверо, что за вкусняшка на этой неделе? Подруга у нее есть?
— Отъебитесь оба, — бурчу я, прищуриваясь. — Кого я трахаю или не трахаю — это не ваше гребаное дело.
— Да ладно, чувак, поделись хоть чем-то.
— Пошел нахуй, пес.
Он только ухмыляется и подталкивает Беннета локтем в бок, а тот даже не чувствует — слишком уж бронированный в своей амуниции.
— Да и ладно, у меня девок было больше, чем у Беннета, — бросает он.
Чертовы клоуны.
Мне плевать, кто кого трахает.
Я никогда не лезу в чужую личную жизнь, и уж точно не собираюсь вмешиваться в это. Что он решит делать со своим членом — его дело.
— Заткнись, Гравуа, — рычит Беннет, толкая его так сильно, что тот сваливается с
