Она поджала губы и несколько секунд подбирала правильный ответ.
— Ты опять виноватой делаешь меня, — сказала она наконец.
— Не виноватой. Просто мне это не нравится.
— Почему? Неужели тебя больше бы устроила жена, которая бы стала дома сидеть?
— Я не заставляю тебя сидеть дома. Но вся эта затея со съёмками мне не нравится.
— А мне нравится! Мне важно это, понимаешь? Мама всю жизнь мечтала…
— Твоя мама мечтала, но при этом никогда от мужа далеко не уезжала, насколько знаю. Для неё ты и твой отец важнее были, но у тебя, кажется, совсем другие планы!
— Ты просто не хочешь меня понять.
— Хочу, но не могу.
Соня фыркнула и скрылась за дверью ванной комнаты. Алексей понимал, что она разозлилась, но успокаивать её не собирался.
— Совсем необязательно срывать на мне зло, Лёш, — проговорила она, когда вернулась в комнату. Асадов как раз снимал джинсы и когда оглянулся на жену, выглядел, наверняка, несколько глупо.
— Я не срываю на тебе зло, с чего ты взяла?
— Да потому что я вижу! Ты уже два дня сам не свой. А я у тебя виновата. Это попросту несправедливо! Ты просишь меня бросить всё, что мне интересно, осесть дома, но тебе моё присутствие не требуется, разве я не права?
Асадов раздражённо взмахнул руками.
— Хватит загадками говорить! У тебя какие-то претензии?
— Да, у меня претензии! — выкрикнула она и даже ногой топнула. — Я хочу, чтобы хотя бы в моей постели мой муж обо мне думал, а не о другой!
Алексей откровенно поморщился.
— Ты опять?
— А ты думаешь, что я такая дура, что даже не заметила, как она глазела на тебя в ресторане? Как только совести хватает!.. Пришла с одним, а смотрит на другого. На чужого мужа, между прочим!
— Хватит! — заорал он, а Соня тут же шикнула на него.
— Ребёнка разбудишь!
Алексей замер перед ней, глядя с негодованием, тяжело дыша и уперев руки в бока.
— Не лезь в то, во что тебя не просят, понятно?
— Я и не лезу! Я лишь терплю, когда ты сидишь, уставившись пустым взглядом в стену, и думаешь о ней! Я не лезу! А когда она замуж выйдет, что будет? Ты с собой покончишь?
Асадов моргнул.
— Ты с ума сошла? Какое — замуж?
Соня усмехнулась и руками всплеснула.
— А ты на что рассчитывал? Сам же говорил, что она святая и правильная. А правильные, милый мой, долго без штампа в паспорте с мужиками не спят, они замуж выходят! Да об этом уже все говорят! Аркадий Исаев — новая звезда телевидения, каждый шаг его отслеживается. А он, на этот самый шаг, от твоей бывшей не отходит! И чем она только к себе мужиков привязывает?
Алексей с трудом сглотнул, а потом хрипло проговорил:
— Тебе не понять.
Соня обиженно шмыгнула носом.
— Конечно, куда уж мне!
Она собралась плакать, даже заморгала чаще, что сразу придало её лицу страдальческое выражение, а Алексей отвернулся, не желая этого видеть. Вдруг почувствовал нестерпимую усталость, такую опустошающую, что даже стоять тяжело стало. Хотелось лечь, выключить свет и очень долго лежать в темноте, и желательно, не дышать, надеясь хоть так унять появившуюся в районе сердца боль.
— Алёша, — уже тише и виновато произнесла Соня, но он остановил её жестом.
— Я всё понял, Сонь. Не надо мне ничего больше объяснять.
Он достал из шкафа плед и взял подушку с кровати. Жена настороженно следила за ним взглядом.
— Ты что, Алёш?
— В кабинете посплю. Ложись спать.
Он вышел из спальни, а Соня тяжело опустилась на кровать, а потом стукнула по постели кулаком. Вот зачем она снова заговорила о его бывшей жене? Вот кто её за язык тянул, спрашивается?
" " "
У подъезда встретилась с Томилиным. Тот поздоровался, а взглянул загадочно и чересчур весело. Марина даже нахмурилась немного.
— Что? — спросила она.
Томилин решительно замотал головой.
— Ничего.
Он фыркнул и поспешил прочь, а Марина посмотрела ему вслед. Всё-таки мужики — жуткие негодяи. Убежал, а ей теперь гадай, чем она его насмешила.
На улице уже темно, хотя и не поздно совсем, но зимой темнеет рано и с этим неудобством приходится мириться. Марина напоследок вдохнула полной грудью холодный воздух, посмотрела на машину Томилина, которая аккуратно вырулила со стоянки, и вошла в подъезд. Очень хотелось домой. Хотелось снять с себя деловой костюм, полежать в горячей ванне, выпить чаю, да и просто побыть одной. Даже помолчать — и то за счастье кажется, после суматошного рабочего дня.
Лифт оказался занят, и Марина решила пойти по лестнице. В конце концов, третий этаж не такая уж и высота. А все достижения цивилизации, как, например, лифт, только балуют человека, лишая его даже самых незначительных препятствий. Когда-то люди придумали ступеньки, чтобы облегчить себе подъём, а потом придумали лифт, чтобы облегчить жизнь.
К чему относилось весёлое фырканье соседа, Марина поняла, только поднявшись на собственный этаж. Уже достала из кармана ключи, готовая повернуться к своей двери, да так и застыла, разглядывая Асадова, который с удобством расположился на ступеньках верхнего пролёта лестницы. Он практически лежал, упираясь локтём в одну из ступенек, а рядом стояла бутылка виски. Заметив Марину, Алексей широко улыбнулся.
— Привет.
Улыбкой своей её обмануть не смог. Марина оценила неприятный прищур и злость во взгляде, и лишь коротко кивнула.
— Привет.
— Ты одна?
— А кого ты ждал?
Алексей хохотнул и пожал плечами.
— Не знаю. Это ты мне скажи.
Марина ничего говорить не стала, открыла дверь и тогда уже на Асадова обернулась.
— Иди домой.
Он сел прямо, сцепил руки в замок и уставился на Марину обвиняюще.
— Почему не спрашиваешь, зачем я пришёл?
— А мне не интересно, — порадовала она его. — До свидания, Лёша.
Вошла в квартиру и захлопнула дверь. Привалилась к ней спиной, чувствуя болезненный стук сердца в горле. Господи, он только взглянул недовольно, а у неё от волнения — не от страха, а именно от волнения! — коленки задрожали. Чёрт бы их взял, эти коленки! Их-то точно не обманешь, за просто так дрожать не станут.
Асадов не стал звонить в дверь, требовать, чтобы она его впустила, поговорила с ним, Марина ещё подождала немного, каждую секунду ожидая, что дверь содрогнётся от первого удара — с Асадова ведь станется от злости начать в дверь ломиться! — но ничего не происходило. Она повернулась и припала к дверному глазку. Алексей снова развалился на ступеньках и не торопясь откручивал крышку с бутылки. Потом хлебнул.
Уходить он не собирается, догадалась Марина. Кажется, не так сильно пьян и зол, иначе бы давно ей это продемонстрировал. Значит, что-то задумал.
