— Благодарю вас, сэр, — ответил Ченс, испытывая неудобство оттого, что не помнил, как ему следует обращаться к незнакомому мужчине, которого считал своим боссом. Маркус Тайлер дважды навещал его в больнице.
Это все, что Ченс о нем знал.
— Зови меня Маркус. Обычно ты так ко мне обращался, — спокойно сообщил он.
Ченс кивнул. Генри протолкнулся за ним и проник в дом.
— Чувствую запах пищи, — заявил он. — Если мой нос меня не обманывает, Хуана расстаралась в вашу честь, мистер.
Мужчины обменялись улыбками. Генри направился в сторону столовой. Появилась Дженни, и улыбка Ченса растаяла. На ней было белое, в испанском стиле, платье, мягко облегающее фигуру, так что выразительные формы лишь едва угадывались под ним. Низко опущенную кокетку украшала ярко-розовая вышивка. Дженни направилась к ним. Подол платья едва прикрывал колени, привлекая взгляд к длинным загорелым ногам.
Дважды Ченс пытался издать хоть какой-нибудь звук, но мешал тугой комок, застрявший в горле. О Боже, как она прекрасна!
— Ты захватил с собой? — спросила Дженни.
— Что? — не понял Ченс.
— Свой аппетит, — улыбнулась она. — Хуана готовила двое суток. Если тебе не нравится мексиканская кухня, лучше об этом не заикаться. Советую просто отодвинуть тарелки на край и сделать вид, что все в порядке.
— Черта с два я знаю, что мне нравится, — ответил он. — Но намерен попробовать все.
Фраза прозвучала вполне обыденно, однако по выражению его лица Дженни поняла, что мысли заняты совсем иным. С того момента, как она появилась в холле, он не сводил с нее глаз. Если взглядом можно утолить голод, то он уже вполне насытился… ею.
Маркус наблюдал за ними — за своей дочерью и за человеком, который завладел ее сердцем, — и размышлял а том, чем все это может закончиться. До несчастного случая Ченс не заводил с ним никаких разговоров о Дженни. Теперь, когда парень ничего не помнит о прошлом, как Дженни может надеяться завоевать нечто большее?
Маркус отогнал прочь свои беспокойные мысли и повел себя как хозяин.
— Ну хорошо, — произнес он. — Не знаю, " как вы, а я иду к столу. Генри уже получил первое предупреждение, а от этого могут возникнуть проблемы.
Они рассмеялись. Слова Маркуса сняли напряжение момента.
— Знаешь, он прав, — заметила Дженни, беря Ченса под руку. — Пойдем со мной. Я знаю, где Хуана хранит запасы на всякий случай.
От ее маленькой руки повеяло доверием и надежностью. Ченсу удалось преодолеть путь до стола и продержаться весь ужин не сваляв дурака. Это было трудно, поскольку совсем не хотелось еды, которую предлагали.
Внезапно Ченс осознал, что хочет совершенно иного.
Он хочет Дженни Тайлер.
Странно, но многие вещи восстанавливались инстинктивно, словно сами по себе. Ченс не испытывал проблем с тем, чего от него требовала повседневная работа на ранчо. Зачастую просто ловил себя на том, что уже занимается каким-нибудь делом, не продумывая, как его начать, хотя в первые дни больше наблюдал, чем работал. Временами начинала кружиться голова, и он присаживался отдыхать. Ченс очень переживал, что утратил былую выносливость; при этом физические силы восстанавливались быстрее. Но больше всего его бесила умственная слабость. Он не помнил абсолютно ничего до того момента, как очнулся в больнице и увидел перед собой большие синие глаза на ангельском лике.
Этот ангел продолжал сохранять милое выражение лица, невзирая на собственное настроение. Она порхала вокруг него, упрашивала, ругала и оберегала, так что он уже начинал бояться застегнуть «молнию» на брюках без ее разрешения. Ченс всегда слышал ее шаги и ощущал ее присутствие задолго до того, как она появлялась в поле зрения. По непонятной причине он словно был настроен на Дженни Тайлер и пытался по мере сил не сбивать эту настройку. Он сомневался, что хочет этого. Даже когда она отчитывала его за то, что слишком рьяно принимается за дело, при звуке ее голоса или при виде улыбки в груди просыпалось какое-то радостное чувство.
— Ченс! Для тебя эти жерди слишком тяжелы! Оставь, пусть кто-нибудь другой дотаскает!
Он хмурился, но бросал в кузов пикапа несколько столбиков для изгороди.
— Дженнифер Энн, не найти ли тебе какое-нибудь другое занятие, чем нянчиться со мной? Я в состоянии сам сообразить, за какую работу мне браться.
Дженни разинула рот. Он назвал ее Дженнифер Энн!
Пусть инстинктивно, но это означает, что в нем начала просыпаться та часть сознания, которая, как ей казалось, была утрачена навсегда. Она попыталась что-то возразить, но подбородок задрожал, а на глаза навернулись слезы. Впрочем, слов и не надо. Они не имеют значения. Слова — это не то, что ей было нужно, когда она бросилась ему на грудь.
Ченс обнял ее, придерживая, но не понял, почему она упала ему в объятия. Понял он только одно: держать ее в руках очень приятно, но этого недостаточно.
— Дьявол, — пробурчал он. — Ты извини мои причуды, Дженни, но, черт побери, твоя опека… Ты должна прекратить это, или я никогда всего не вспомню! — Тон Ченса смягчился, поскольку Дженни молча обхватила его руками. — Да, и прости, что я накричал.
— Дело не в том, что ты сказал мне. Дело в том, как ты назвал меня, — откликнулась она, по-прежнему уткнувшись лицом в рубашку.
— Назвал тебя? О чем ты говоришь?..
— Дженнифер Энн! Ты назвал меня Дженнифер Энн!
Он почувствовал сильное волнение, крепче обнял за плечи и потерся носом о ее макушку. Что-то очень смутное и одновременно очень знакомое забрезжило в сознании. Впервые они почувствовали, что восстановление возможно, и даже в ближайшем будущем.
— Это хорошо, правда? — Желание услышать слова поддержки было не менее сильным, чем его объятия.
— Да, Ченс, это очень хорошо. — Дженни отклонилась и взглянула ему в лицо. — И вообще жизнь прекрасна.
Она положила руки ему на грудь, с радостным облегчением чувствуя, как под ладонями пульсирует его жизнь. Потом заметила в уголке рта засохшую каплю грязи. Потянулась, чтобы стереть ее, но остановилась.
Пора прекращать это. Он способен существовать и с каплей грязи на подбородке. Так было раньше. И так должно быть впредь.
— Ну ладно! — весело воскликнула она. — Можешь заниматься своими делами. Я собралась за покупками.
Ченс усмехнулся. Она не просто ослабила поводок, она совсем выпустила его на свободу.
— Спасибо, Дженни.
Она поняла, что он имел в виду.
— Пожалуйста, мистер. Только не воображай, что ты вырвался на волю. Тебя по-прежнему ожидают большие неприятности, если я замечу, как ты делаешь что-нибудь во вред своему здоровью. Кстати, ты грешил этим и до несчастного случая. Не надейся, что если ты спас мне жизнь, то навсегда приобрел исключительное право на особое отношение.
