— Нет, мэм, — еще шире улыбнулся Ченс. Она двинулась прочь. — Эй, Дженни!
Девушка обернулась.
— Если ты собралась за покупками… привези мне сюрприз!
— В честь чего это? Ты и так полон сюрпризов!
Всю дорогу до дома она слышала за спиной громкий смех.
— Как он себя чувствует? — поинтересовался Маркус, когда Дженни появилась на пороге комнаты.
— Память у него до сих пор очень короткая, — пожала она плечами и улыбнулась. — Но состояние нормальное. Он попросил меня заняться своими делами и привезти ему подарок из города.
Маркус увидел на лице дочери выражение любви и на долю секунды испытал ревность к другому мужчине.
Чувство было совершенно нехарактерным для Маркуса, впрочем, как и его мысли. «Его дочь любит его… Разве не так? Ему не следует волноваться, если она полюбит кого-нибудь еще… Разве не так?»
Дженни вышла из комнаты. Он хотел окликнуть ее, но передумал. Черт побери, что он может сказать ей?
«О, Дженни, ты любишь меня? Или мне не следует рассчитывать на это?»
Однако не в характере Маркуса Тайлера было предаваться грустным мыслям. Тем более сейчас. Тем более в будущем.
— И все-таки, несмотря на заверения доктора Уолкера о твоем физическом восстановлении, ты не можешь полностью вернуться к своим обыденным занятиям, — проговорила Дженни, когда они свернули с дорожки и подъехали к его жилищу. Ченс ухмыльнулся.
Сегодня Дженни возила его на последнюю из назначенных доктором консультаций. Обследование дало обнадеживающие результаты. До тех пор пока не появятся новые или не дадут о себе знать старые осложнения, он свободен.
— Ну, начальница, поскольку я не помню, в чем заключались мои обыденные занятия, вряд ли смогу полностью к ним вернуться, как ты думаешь?
От Дженни не ускользнула саркастическая нотка в его голосе. Она чуть было опять не переступила границу. Она знала, что с тех пор, когда он случайно назвал ее Дженнифер Энн, больше никаких признаков возвращения памяти не появилось, и это его сильно удручало.
— Хорошо, — резко откликнулась Дженни. — Значит, субботние ночные пташки смогут поискать себе кого-нибудь другого.
Густая краска залила его лицо и шею.
— Дженнифер, ради Бога! Разве у меня есть от тебя секреты?
— Не столько, чтобы хвастаться.
Ченс выскочил из машины. Она наблюдала, как он, тяжело топая, поднялся по ступенькам и захлопнул за собой дверь.
«Очень хорошо! — подумала Дженни. — Ведь я хотела, чтобы он задумался о наших отношениях». Она желала, чтобы он стал нервничать, размышляя о том, что может знать она и чего не помнит он, и тем самым начал восстанавливать память. В этом она видела единственный шанс попытаться понять, почему же он все-таки не сделал ей предложения.
Дженни подъехала к дому и остановила машину. Проходя по коридору, столкнулась с отцом, выходящим из своего уютного кабинета. В руках у него были дорожный саквояж и большой мешок с одеждой.
— Куда ты собрался? — поинтересовалась она. — Очередной вояж, как я полагаю?
Маркус насупил брови, почувствовав укол в ее вопросе. Он никогда не беспокоился о ней и не интересовался, чем занимается Дженни во время его отлучек.
Заинтересованность планами отца свидетельствовала о начале новых отношений в их жизни.
— Мне нужно слетать в Хьюстон, дорогая, — пояснил он. — Отправишься со мной? Тебе следу.
Девушка направилась в кабинет отца. Порывшись в бумагах, обнаружила блокнот с названием, адресом отеля и номером телефона, обведенным кружком. Она позвонила, дважды медленно прочитала администратору сообщение, проверила, правильно ли он все записал, и повесила трубку с чувством глубокого удовлетворения.
Планы Маркуса не пострадают, и ее — тоже. После ужина Дженни запланировала нечто особенное. Она решила прокрутить несколько домашних кинопленок. Работникам ранчо всегда доставляло удовольствие любоваться собой на экране. Она знала, что на многих кадрах есть и Ченс. Может, это расшевелит его память. Во всяком случае, хуже не будет.
Ченс наблюдал, как Дженни порхает от одной группы парней к другой, то изображая хозяйку дома, то «своего парня». Время от времени, полагая, что он этого не замечает, девушка бросала взгляды в его сторону, но своего общества не навязывала. Ченс не мог понять, приносит это ему облегчение или разочарование. Рука сжимала горлышко холодной бутылки с пивом. Но не этого ему хотелось. Хотелось сжать в объятиях Дженни.
Это казалось ему более необходимым… и важным.
— А что у нас на десерт? — полюбопытствовал Генри, когда Дженни выложила ему на тарелку остатки картофельного салата.
— Кино, — сообщила она и расплылась в улыбке, услышав одобрительные возгласы.
— Давайте посмотрим прошлогодний загон скота, — предложил один.
— Нет, лучше барбекю на День труда, когда Коротышка и Пит не поделили Гетти Уильяме, — со смехом прокричал другой.
— А может, лучше тот раз…
Веселая перепалка, перемежаемая грубоватыми шутками, продолжалась в течение всего времени, пока парни перебирались вместе со своими стульями поближе к столбу, на котором Хуана уже установила переносной экран. Генри быстро занял место киномеханика, полагая, что тем самым сумеет оказать влияние на выбор фильма по своему вкусу, и начал принимать ставки на Пита и Коротышку — кто из них первым выйдет из себя во время демонстрации фильма. Они до сих пор не могли спокойно вспоминать прошлогодний случай, когда Гетти Уильяме проигнорировала ухаживания обоих и уехала с ковбоем с соседнего ранчо. Каждый обвинял в этом другого. Ченс тихо поднялся и отошел в тень.
Уже заметно стемнело. Самое подходящее время для того, чтобы смотреть кино, и для того, чтобы незаметно улизнуть. Сильное желание сбежать отсюда уравновешивалось не менее сильным желанием восстановить прошлое. Как только он услышал ее объявление, то сразу понял, чем вызвано решение показать старые ленты.
Ченс разволновался и почувствовал слабость. Если остаться смотреть, может, какие-то картины разбудят память и вернут его в нормальное состояние. А если ничего не произойдет, тогда состояние станет еще хуже… еще безнадежнее.
— Ты на меня сердишься? — спросила подошедшая сзади Дженни.
Он обернулся на звук голоса. Рука неуверенно опустилась на ее плечо.
— Нет, Дженни. За что мне на тебя сердиться? Парни хотят развлечений, это вполне понятно.
— Мне кажется, ты понял, почему я предложила это, — продолжила девушка свою мысль. — Но честное слово, если ты чувствуешь в этом какое-то давление, то можешь прямо сказать мне об этом.
Ченс промолчал. Дженни затаила дыхание.
— Я хочу посмотреть, — наконец произнес он. — Но у меня есть одна просьба.
