— В своем. Для того чтобы в скульптуре мог поместиться контейнер с двумя яйцами занзуры недельной кладки, необходимо увеличить углубление до семи сантиметров и расширить на два миллиметра, придав вместо конусной формы цилиндрическую.
На этот раз Мальконенн задумался надолго. То ли жаль было уродовать бюст, то ли из-за своего метафорического воображения не мог представить, какое отверстие должно в конце концов получиться.
— Вибрация при сверлении не разрушит скульптуру?
— Межмолекулярный бур не дает вибрации. Сделает нужную выемку, будто ложкой в сбитых сливках. Полная гарантия от трещин, сколов, осыпания.
— Это-то ладно… — раздумчиво протянул Мальконенн. — Но возникает другой вопрос. Верю, что ни один таможенник не сможет притронуться к бюсту. Но я также не сомневаюсь, что на таможне его обязательно просветят. Как по-вашему, при этом никто не заметит внутри бюста яйца занзуры?
Оказывается, не я один умел пользоваться искусством замаскированной иронии. Вопрос Мальконенн задал без тени улыбки, серьезно, однако в его глазах плескалась еле уловимая доля наигранной наивности. Ассоциативно на ум из далекого детства выплыл эпизод из сказки Милна, когда плюшевый мишка вздумал полакомиться медом в дупле с дикими пчелами и решил, притворившись тучкой, подняться на дерево с помощью воздушного шарика. «Как по-твоему, Винни, — наивно спросил Пятачок, — а пчелы не заметят под шариком тебя?»
— Не заметят, — досадливо поморщился я. Абсолютно ни к месту пришлось это воспоминание.
— Почему? — усилил интонацию Мальконенн, и в его голосе прорезались нотки сарказма. — У раймондцев глаза устроены по-другому?
— Потому, — в тон крелофонисту отрезал я. Сам иногда прикидывался наивным простаком, однако не терпел, когда кто-либо пытался применить этот прием в разговоре со мной. — Предлагая вам испортить скульптуру, я имел в виду вовсе не расширение полости внутри ее.
Мальконенн выпрямился в кресле.
— Что же вы имели в виду? — спросил он, помрачнев. Не так уж и равнодушен оказался Мальконенн к бюсту египетской царицы, хотя скорее всего его волновал только один вопрос: насколько мои манипуляции могут снизить стоимость раритета.
— Создать в расширенной полости капсулу темпорального сдвига.
По выражению лица Мальконенна я понял, что это ему ни о чем не говорило. Но он молчал. Ждал объяснений.
— Темпоральным преобразователем на поверхность выемки наносится пленка нуль-времени толщиной в два ангстрема. Таким образом как бы создается темпоральная капсула, внутри которой наблюдается сдвиг во времени приблизительно на двое суток. Помещенный внутрь бюста предмет проявится там как изображение через два дня, даже если его там уже не будет.
Тотт Мальконенн не спешил с вопросами. Сидел, думал. Вопреки ожиданию, никаких эмоций в этот раз его лицо не выражало.
— А…
— Это останется со скульптурой навсегда.
Мальконенн понимающе кивнул. Однако кивок вовсе не означал согласия. Вопросы еще не закончились.
— Увеличение темпорального сдвига более чем на двое суток нежелательно, — сказал я, предупреждая следующий вопрос. — Для этого придется увеличить толщину нуль-темпоральной пленки, что может привести к сбою при тестировании скульптуры на ее подлинность.
Мальконенн снова кивнул, продолжая выжидательно смотреть на меня. Но я молчал, ждал его решения.
— Еще что?
— Все.
Он глубоко задумался. Я его понимал — не каждый решится поставить на раритетной скульптуре жирную чернильную печать, пусть даже и невидимую, но обнаруживаемую при помощи специального темпорального оборудования. Если Мальконенн откажется, мои мечты о сафари на Сивилле рассыплются в прах. Еще десять минут назад я был на сто процентов уверен, что Мальконенн согласится, однако неожиданные метаморфозы его интеллекта сильно поколебали мое мнение. Не во всем, оказывается, был предсказуем невесть что возомнивший о себе крелофонист.
Молчал он долго. Взгляд потух, словно Мальконенн обратился взором внутрь себя, и опять ни тени эмоций не проявилось на его лице. Знал за собой крелофонист такую слабость и, если надо, умел себя контролировать. Только по ожившим глазам я понял, что он принял решение.
— И черт с ней! — в сердцах махнул он рукой. — Для меня важнее другое. Один раз живем. Договорились.
— Вот и хорошо, — с облегчением выдохнул я. — Тогда приступим.
Я распаковал багаж, собрал оборудование, проверил его и только затем занялся работой. Выемка песчаника межмолекулярным буром заняла не больше минуты, зато на создание конуса темпорального сдвига ушло около двух часов. Конфигурация искривленной пространственно-темпоральной плоскости требовала ювелирной точности в исполнении, и малейшая ошибка в расчетах грозила потерей экспоната вне времени. Поэтому я вначале по миллиметру воссоздал виртуальную модель темпоральной капсулы, раз пять перепроверил все расчеты и параметры и только затем внедрил ее в выемку бюста Нэфр'ди-эт. Проверка параметров на темпоральном сканере показала, что сдвиг во времени в полости бюста составляет сорок шесть часов пятьдесят две минуты. Чуть меньше расчетного времени, но я был этим очень доволен. На полчаса меньше, зато больше гарантий, что при тестировании скульптуры на подлинность не будет сбоев. Так и оказалось. Портативный хронограф зафиксировал, что возраст бюста составляет пятьдесят три столетия плюс-минус сорок девять лет. Как было и до внедрения капсулы темпорального сдвига.
— Это все? — спросил неотрывно наблюдавший за моей работой Мальконенн, когда увидел, как я удовлетворенно распрямляюсь от предметного столика темпорального преобразователя.
— Нет. Осталась совсем чепуха. Сделать новую подставку.
— А чем вас не устраивает эта? — не понял Мальконенн. — Она тоже представляет собой историческую ценность — ей уже несколько столетий.
Вопрос меня откровенно развеселил.
— Как по-вашему, — в тон Мальконенну уел его я, — что произойдет, когда я помещу внутрь бюста яйца занзуры, а затем надену его на штырь? Или вы ничего не заметите?
Щека Мальконенна дернулась, он потемнел лицом, но сдержался. Не выносил он иронии над собой похлеще меня.
— А как проверить темпоральную капсулу? — попытался он выйти из пикантного положения.
— Элементарно.
Я перенес бюст Нэфр'ди-эт на предметный столик лучевого сканера, включил экран. Затем сунул палец в полость, и мы увидели, как на экране к бюсту приблизилась полупрозрачная рука, но указательный палец в полости так и не появился. Создавалось впечатление, что он как бы растворяется в ней по мере погружения.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
