Однако, поостыв, я все-таки решил продолжить начатое. Слишком далеко зашел, чтобы останавливаться на полпути. К тому же, несколько раз прослушав запись нашего разговора, я немного успокоился. Диалог получился чрезвычайно туманный и понятный только посвященному во все детали. А таких людей было всего двое — я и Мальконенн. Как ни пытался крелофонист произнести слово «занзу-ры», кроме шипения, у него ничего не выходило, и Тотт заменил «занзуры» на пьяное «птышки». А под «птичками» и обустройстве их жизни на межпланетной вилле можно понимать что угодно, особенно в фривольном смысле. Мало ли в эфире Солнечной системы частных бесед на отвлеченные темы… Но про себя твердо решил: случись еще одна подобная выходка со стороны Мальконенна, и я разорву контракт. О чем и уведомлю заказчика при первой же очной встрече без посторонних ушей.
Пока же я проделал со своим клиентом то, что при любых иных условиях было бы неосуществимым. Дистанционно повлиять на работу системы жизнеобеспечения автономной космической виллы невозможно — фильтры функциональной защиты отсекут любую информацию извне, которую сочтут вмешательством в действия этой системы. Но меня на станции «Пояс астероидов-VI» поджидала яхта Мальконенна — неотъемлемая биоэлектронная ячейка сложнейшего организма современной космической виллы, настроенная на подчинение моим командам, — поэтому отдать соответствующие распоряжения через ее рецепторы было хоть и сложным делом, но вполне реальным. Конечно, серьезно повлиять на систему жизнеобеспечения через рецепторы яхты я бы все равно не смог, однако благодаря вживленным под ногти биочипам сумел-таки выбрать приемлемый вариант и через блок врачебного надзора ввел запрет на предоставление хозяину алкогольных напитков. Поскольку это обосновывалось медицинским предписанием, то подобное распоряжение Мальконенн сам отменить не мог — нужно было вызывать системотехника. Таким образом я «убивал двух зайцев»: приводил Тотта Мальконенна в трезвое состояние и одновременно проверял на слабохарактерность. Если он вызовет ремонтную бригаду системотехников, я откажусь от выполнения заказа. С людьми, на которых нельзя положиться, дел лучше не иметь. Ни в обыденной жизни, ни тем более в экстремальных ситуациях.
На шестой день я выписался из клиники, хотя показания по вживлению жабр еще не достигли оптимума. Хирург пытался воспрепятствовать моему решению, уговаривая остаться под квалифицированным наблюдением еще пару дней физиомоторика, во избежание нежелательных эксцессов, но меня поджимали сроки. То ли Мальконенн с пьяной головы неправильно понял мои указания, на какой день нужно вызвать экспертов страховой компании, то ли устроители выставки на Раймонде спешили побыстрее заполучить экспонат, пока непредсказуемый в своих решениях крелофонист не передумал, но экспертная группа и охрана для сопровождения ценного груза прибывала на виллу «Выеденное яйцо» сегодня.
Я терпеливо выслушал все наставления хирурга, как вести себя в ближайшие дни, какие препараты принимать и что делать, если раньше срока появятся признаки отторжения жабр. Надеюсь, что землянин, в отличие от целитерца, не умел читать мысли по мимике пациента, так как я, пожимая ему при расставании руку, страстно пожелал больше никогда в жизни не встречаться с этим занудным человеком. И если потребуется реабилитация после отторжения жабр, соглашусь на любой госпиталь, кроме марсианского.
Прощание же с нейрохирургом вообще нельзя назвать прощанием. Он вихрем подскочил ко мне в коридоре клиники, на мгновение завис напротив, пискнул что-то и тут же умчался радужным мельтешащим смерчем, окутав меня напоследок тошнотворным облаком пота. Только благодаря вживленным биочипам я смог расшифровать его последнюю тираду — целитерец с непререкаемым апломбом заявил, что запах его пота адаптирован под наилучшие духи Целитеры, и потому мне никогда не понять всей прелести и изысканности этого аромата. От такого наглого заявления я опешил, а затем страстно захотел на мгновение обрести ту же скорость движения, что и нейрохирург, догнать его и с не меньшим апломбом посоветовать восстановить свое первоначальное гражданство, возвратиться на родную планету и там охмурять «божественным» ароматом целитерок, поскольку для всех остальных гуманоидов этот запах сродни смраду гниющих отбросов. Было у нас с целитерцем кое-что общее низкий уровень толерантности. Но у цельных натур так и должно быть. Те, кто комплексует, извиняется, испытывает угрызения совести, обращает излишнее внимание на чужое мнение, идут к своей цели окольными тернистыми тропами и почти никогда не достигают ее.
В этот раз Тотт Мальконенн ждал меня на причале. Был он трезв, и, пока яхта швартовалась, я наблюдал на экране за его тщедушной фигурой, всем своим видом выражавшей раскаяние. Выглядело раскаяние весьма натурально, однако, зная артистические способности Мальконенна, я не очень-то верил в его искренность. Артист он первоклассный, но, на его беду, талант исполнителя и талант композитора слишком разные вещи. На его беду мне было наплевать, однако то, что он чувствовал себя виноватым, обнадеживало.
Когда диафрагма люка с треском распахнулась, Мальконенн с излишней поспешностью устремился ко мне, протягивая руку и сконфуженно отводя глаза в сторону.
— Здравствуйте, Бугой! — наигранно весело воскликнул он. — Надеюсь…
Он мазнул по мне взглядом и осекся. Лицо изумленно вытянулось, протянутая рука застыла в воздухе.
— Вы… Вам нехорошо?
Его реакция была предсказуема. Я видел себя в зеркале — безобразный горб на спине, лицо отекшее, бледно-желтушное, черные круги под глазами. И таким мне предстояло быть полтора месяца.
Дикий коктейль человеческой крови и плазмы гидробионта Раймонды представлял серьезное испытание для печени и почек, поскольку медикаментозные ингибиторы защищали внутренние органы от вредного воздействия инородной плазмы лишь на девяносто восемь процентов. И этого соотношения приходилось строго придерживаться, так как при ста процентах защиты наступало отторжение имплантанта.
— А как себя чувствуете вы? — спросил я, пожимая повисшую в воздухе руку Мальконенна. — Похмелиться не хочется?
Мальконенн сник, попытался выдернуть руку, но я держал ее крепко.
— Что вы, право… — смущенно пробормотал он. — Ничего страшного в конце концов не случилось…
— Случится, — мрачно пообещал я. — Еще одна подобная выходка с вашей стороны, и наши договорные отношения будут разорваны. С уплатой вами всех обусловленных договором компенсаций. Если потребуется, то и через суд.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
