Морган пошел следом.
– Сара!
– Спокойной ночи, мистер Кейн.
– Я еще не закончил.
– Но у меня все.
Он схватил ее за руки и резко повернул лицом к себе, так что волосы ее растрепались. Затем поднял ее на цыпочки и прижал к стене, и теперь девушка едва могла дышать.
Затем он начал ее целовать с жестокой страстностью, заставив девушку раскрыть рот и просунув язык сквозь ее шелковые губы. Сара держалась, сдавленно всхлипывая, пыталась отвернуться, но Морган продолжал целовать ее, пока его рука не опустилась на ее блузку, и мужчина стал судорожно искать ее груди. Как он помнил, высокие и упругие. И так оно и было…
«Вот что бывает, когда ты шляешься в темноте с мерзавцами вроде меня», – подумал Морган, пока его язык плясал у нее во рту, а ноги прижались к ее ногам, которые слабо вздрагивали: видимо, Сара безуспешно пыталась лягнуть его.
Морган не мог точно сказать, когда она прекратила сопротивление, но вдруг почувствовал, что ее руки бессильно опустились на его плечи, а пальцы слабо теребят его волосы. Рот ее стал податливым, и ему захотелось еще и еще целовать девушку. Морган слышал, как птичкой в клетке бьется ее сердце. Он стал лизать языком ее шею и почувствовал, как дрожит ее кожа, увидел, как ее золотые в лунном свете волосы рассыпались по плечам. «Надо остановиться. Конечно, надо,» – говорил он себе. Их могут заметить. Он ведь только хотел припугнуть ее, показать, что может случиться, если она будет бродить в темноте. Надо научить ее последствиям знакомства с плохими парнями, которые учатся сексу в трущобах Нового Орлеана, познав свою первую женщину в двенадцать лет, проститутку, имеющую опыт общения с несовершеннолетними.
Но рука Моргана уже скользнула по бедру девушки, он нащупал ее юбку, лицом же в это время он прильнул к груди Сары, наслаждаясь ее запахом. Ему хотелось попробовать ее, узнать аромат этой прекрасной плоти женщины, которая не хранит неприятный запах предыдущего мужчины и от которой не воняет алкоголем, придающим ей храбрость в поисках приключений.
Его пальцы проникли в разрез ее панталон и коснулись тела. Сара глубоко вздохнула, и глаза ее широко открылись. Они были затуманенными и сонными, а губы распухли от его поцелуев. Сейчас девушка придет в себя и напомнит ему, что он просто наемник, который не имеет права так обращаться с леди.
– Что вы делаете? – спросила она шепотом.
– Трогаю тебя, – прошептал он в ответ. – Тебе не нравится?
Сара издала непонятный горловой звук, и это придало ему силы… Моргану необходимо было довести до конца то, что он проделывал со многими, но там это был предсказуемый ритуал, такой же, как восход солнца. Здесь же никто не мог сказать, что будет дальше. Впервые в жизни случилось Моргану пробуждать женственность, опробовать первые возможности наслаждения, заложенные в теле. Эта наивность и свежесть чувств напомнила ему бутон, распустившийся весной. Как бы ему хотелось разделить это счастье с Сарой, и тогда… Может быть, тогда ее свежесть и чистота освежат и его. На мгновение Моргану показалось, что это возможно.
Он закрыл глаза и вытащил руку, заставив себя отвернуться и посмотреть на темное небо, прислушаться к шуму двигателя. Невольно Морган опять взглянул на Сару. Он неохотно пригладил ей волосы и поправил одежду. Девушка была поражена, словно очнулась от глубокого сна. Он уже видел раньше такой взгляд, когда человек не в силах справиться со своими чувствами. Сейчас Сара придет в себя и возненавидит сначала его за то, что он сделал, затем себя – за то, что она это позволила. Ведь Сара любит другого… Может быть, она даже фантазировала, что это Норман держал ее в объятиях.
Морган заставил себя не думать об этом, отвернулся и полез за сигарой. Глаза Сары были широко открыты, девушка была растеряна. Морган зажег спичку.
– Идите спать, – сказал он, – и не попадайтесь мне больше ночью без Генри или Кана. – Его губы искривились в презрительной улыбке. – Я мог бы изнасиловать вас прямо здесь, на палубе. И ни одна собака об этом не узнала бы. Я мог бы выбросить вас за борт, и в этом случае было бы то же.
– Ах, так вот почему вы это сделали? – Голос ее дрожал от ярости. – Хотели преподать мне урок, унизить меня? Хотели доказать мне, что и на меня подействует эта идиотская легенда о том, что вы непревзойденный любимец каждой женщины? Что из этого правда, мистер Кейн?
– Все сразу, дорогая, – солгал он.
Некоторое время Сара была растеряна, затем дала Моргану пощечину с такой силой, что сигара полетела в воду. Потом девушка быстро скрылась в темноте, оставив его одного.
Глава шестая
Морган проклинал влажность, которая тяжелым одеялом придавливала к земле. Еще тяжелее будет, когда вокруг окажутся леса. Воздух станет таким знойным, плотным и сырым, что даже дыхание будет затруднено. Тут он напомнил себе, что в сердце Амазонии им будет не до того. Если не джунгли, то индейцы их точно прикончат. А если вдруг им удастся избежать дикарей…
Смех Сары прорвался сквозь невнятное бормотание и пыхтение моторов. Морган отвернулся от нее и, доставая и откупоривая флягу с виски, как бы невзначай взглянул на девушку. Как и все два последних дня, она сидела за накрытым скатертью столиком под регулируемым тентом. Рядом с ней разливал чай Генри, а Кан ходил туда-сюда, как собака на цепи. Мало того, так еще и каждый мужик на борту «Сантоса» волочится за ее юбкой, как стая голодных шакалов.
Когда Генри обратил на него внимание, Морган в приветствии поднял флягу и поднес к губам. Генри, извинившись перед остальными, направился к нему, аккуратно пробираясь между разноцветными гамаками, в которых, как личинки в коконах, свернулись пассажиры.
– Чертовски плохо выглядишь, старик, – сказал Генри. Морган глотнул еще.
– Чайку с нами не выпьешь?
– Издеваешься? Какой тут чай, когда в тени можно яйца жарить. – Морган увидел, как капитан судна Ллойд Чамберс уселся на место Генри и повел беседу с Сарой. Капитану было лет сорок, был он чисто выбрит, рыжие волосы его были коротко пострижены, на круглом добродушном лице красовались припухшие сонные глаза; всякий раз, оказываясь в компании Сары, капитан становился цвета бордо, – а случалось это чем дальше, тем чаще. Моргану даже любопытно порой становилось, кто же в таком случае направляет вверх по реке этот плавучий гроб.
Он снова повернулся к реке, облокотился на перила и стал разглядывать берег, усеянный крытыми пальмовыми листьями домишками на сваях. Генри пристроился рядом и, привстав на носки, тоже уставился вдаль. Молча смотрели они, как из хижин высыпают их обитатели и радостно машут руками в ответ на гудки посудины, проплывающей мимо их берегов.
