— Моя мать могла стать художницей, — сказал Лео глубоким, неотразимым, бархатистым голосом, похожим на виски и шоколад. Отсутствующим взглядом он посмотрел на идиллическую картину перед собой. — Если бы не удосужилась стать княгиней Ди Марко. Когда она родила моему отцу необходимого наследника, он подарил ей это озеро в знак признательности за оказанные услуги. — Лео скрестил руки на мускулистой груди, отчего ткань черной футболки сильнее обтянула его бицепсы. — Он приказал сделать это озеро похожим на то, которое было в поместье в Андалусии, где моя мать отдыхала летом, пока была маленькой. — Он бросил на Бетани мрачный взгляд из-под насмешливо поднятых бровей. — Только не считай моего отца романтиком из-за этого поступка. Он вообще не умел чувствовать. Однако он очень заботился об общественном мнении, поэтому рождение наследного князя было отпраздновано с шиком. — Лео обвел рукой умиротворяющий пейзаж: — И он создал для нее это озеро, чтобы потомки считали Доменико Ди Марко большим романтиком, каким он никогда не был.
— Здесь красиво, — снова промолвила Бетани, но более твердым тоном, несмотря на то что к горлу поступил ком и болезненно сжалось сердце. — Озеро идеально вписывается в здешний ландшафт.
Она направилась к воде. Странное беспокойство в душе Бетани не давало ей покоя. Несколько мгновений она пристально смотрела на сверкающую водную поверхность, почти не осознавая, что Лео подошел к ней сзади. «Нужно сосредоточиться и успокоиться. Необходимо обуздать дикий, хаотичный поток эмоций». Предполагалось, что сегодняшний день будет спокойным и радостным.
Вне сомнения, она может обуздать эмоции, правда же? Конечно же она сумеет управлять своими чувствами, если Лео вздумается и дальше разговаривать с ней на личные темы.
Она не позволит себе сожалеть о том, что откровенный разговор между ними произошел только теперь, когда они решили официально расторгнуть отношения. Она не могла представить, что могло бы случиться, если бы разговор состоялся три или четыре года назад, а не сейчас. Она не будет портить сегодняшний день сожалениями о том, что уже невозможно изменить. И не важно, что она сейчас чувствует.
Повернувшись, Бетани обнаружила, что Лео расстелил на земле большое квадратное одеяло и разложил на нем аппетитные деликатесы: холодную курицу, оливки, бутылку вина и два бокала, сыры, кусочки карпаччо, ветчину и несколько видов паштетов, ломтики яблок и гроздья винограда.
Он удобно устроился на сине-белом одеяле, представляя собой восхитительного и опасного самца, старающегося казаться ленивым. Бетани не могла равнодушно смотреть на его грудь, обтянутую черной тканью футболки, а тем более на загорелый подтянутый живот. Ей пришлось дважды сглотнуть.
Посмотрев в его карие глаза, она почувствовала, как по телу распространяется тепло. Бетани одновременно ощущала и жар, и холод.
— Сядь рядом, — сказал он, обращаясь к ней как опасный зверь к глупой девочке.
И поскольку Бетани всегда глупела рядом с Лео, независимо от того, какой хотела быть или казаться, она присела на одеяло.
Едва опустившись на землю рядом с Лео, сразу почувствовала, как что-то изменилось. Ей хотелось списать эти изменения на легкий ветерок, треплющий листья на деревьях, или на высокую температуру воздуха. Однако Бетани не стала отрицать очевидного.
Она подоткнула белую хлопчатобумажную юбку вокруг ног, потому что та показалась ей слишком небрежной одеждой для княгини, и постаралась сосредоточить внимание на вине в стоящем перед ней красивом бокале, а не на бурной сексуальной энергии, исходящей от человека, развалившись рядом.
— Ты не голодна? — спросил он, ощущая, как накаляется обстановка. Бетани ничего не могла с собой поделать, поэтому повернулась и посмотрела на Лео, будто повинуясь невидимым приказам его тела.
Он знал о том, какое влияние на нее оказывает. Это читалось в его самодовольном и удовлетворенном взгляде, едва заметной улыбке.
Бетани не понимала, что должна делать. Она знала, как разрешила бы данную ситуацию два часа назад, до того, как они прошли через зелено-золотистые поля и Лео рассказал ей душещипательную историю о своем детстве. Сейчас Бетани пребывала в нерешительности.
В настоящее время ее предательское сердце болезненно сжималось при одном воспоминании о трудном детстве Лео. Как же ей следует себя вести?
— Как прошли твои совещания в Сиднее? — спросила она, потому что подобный вопрос показался ей безобидным и не мог усилить возникшее между ними напряжение. И, возможно, потому, что она действительно трусиха, как обозвал ее Лео.
Он шире растянул губы в улыбке, протянул руку и длинными пальцами взял кусочек твердого сыра.
Не сводя взгляда с Бетани, от откусил сыр. Бетани его простой жест показался до неприличия сексуальным.
Водная гладь озера была спокойной, ветер нежно ласкал кожу Бетани. Солнце над их головами было теплым и ласковым. Грудь Бетани налилась от возбуждения, на ее верхней губе выступила испарина.
Она знала, что Лео все замечает. Наклонив голову в сторону, он сказал:
— Я нечасто теряю то, что мне нравится, Бетани. Но, возможно, ты об этом уже знаешь.
— Я знаю, что ты очень серьезно относишься к делам, если ты это имеешь в виду, — сказала она, не в силах отвести взгляд от его соблазнительных глаз, не в состоянии удержаться от мысли, что может случиться, если она наклонится вперед и позволит себе распластаться на мускулистом и стройном теле Лео, созданном для чувственных наслаждений.
Но конечно же Бетани уже знала, что произойдет. Она ощущала на языке солено-мускусный вкус его кожи. Она уже чувствовала его длинные гладкие мышцы под своими ладонями. Она едва переводила дыхание, представляя себе чувственные образы и стараясь справиться с захлестнувшим ее желанием.
Она понимала, что Лео догадывается о ее размышлениях.
— Я отношусь серьезно ко всему, — произнес он приглушенным и рокочущим голосом, который словно прокатился по ее телу жарким трепетом. — Я известен своей внимательностью к деталям. Можно даже сказать, что я ею славлюсь.
— Лео… — Она не знала, что хотела сказать, но внезапно почувствовала себя в ловушке. Самое ужасное заключалось в том, что Бетани было наплевать на то, что Лео ее околдовал. Она не понимала, что с ней происходит. Как ему удается пробуждать в ней такие ощущения, ничего не делая, а просто лежа рядом?
В ее голову закралась мысль о том, что противостоять Лео ей удастся только в замке. Здесь он наконец разоружил ее, и она стала намного беззащитнее, чем когда-либо. Самое главное, что она не могла заставить себя мыслить логически, как поступала сегодня утром. Она понимала, что здравое мышление вернется к ней, как только удастся пережить нынешний опасный момент.
