– Есть. Сыновья адар.
– У адар рождаются мальчики?! – я почему-то думала, что раз дар передаётся от матери к дочери, то сыновей у них нет априори.
– Рождаются, – вспышка удивления всё же отразилась во взгляде. – Я перед тобой.
– Твоя мать адара? – я машинально отдёрнула руку, обрывая контакт.
– Да. И, сколь мне известно, у тебя есть брат.
У Феодоры есть брат?
– А у Алишан сын.
И племянник.
Ладно, к брату мне не привыкать, к племянникам тоже.
– Ты не знала?
Кажется, это и есть те самые лишние вопросы без ответа. И да, следовало догадаться, что знания Люсьена об адарах взялись не от людской молвы. Хотя бы чисто на контрасте с Филиппом, которого только и волновали, что зависимость от адары да количество коллег по гарему.
– Знала, но… – я развернулась спиной к реке, опустила голову, пряча глаза и растерянность.
Посторонний человек может перечислить родню Феодоры, а она даже об их существовании не догадывается, – куда уж страннее?
– Хорошо. Хочешь сделку?
– Сделку?
– Сделку, – Люсьен подался ко мне, вынуждая настороженно посмотреть на него исподлобья. – Тебе нужен сочетаемый.
Для чего нужен – неясно до сих пор, но Алишан уверяет, что требуется прямо-таки кровь из носу.
– У меня уже есть.
– Кто?
– Филипп Катрино, – о категоричном нежелании кошкожаба идти в сочетаемые я благоразумно умолчала.
– И где он? – осведомился Люсьен преспокойно.
– Хрен его знает, – ответила честно.
– Так я и думал.
– Неужели?
– В противном случае вы уже покинули бы Фартерский домен. А раз вы всё ещё тут… значит, возникли затруднения.
Не в бровь, а в глаз.
– И что, предлагаешь привести тебя домой и сказать, дорогая сестра, знакомься, это мой новый сочетаемый взамен предыдущего неликвида?
– Почти. Око образ явило не самый чёткий…
– Тебе-то откуда знать?
– Слышал.
– От кого?
Виргил и Алишан практически не расстаются, всё время вместе, да и сомневаюсь, что Ворон стал бы трепаться о тайнах адар. Тогда кто информацию слил? Майя? Или Люсьен не только за Виргилом приглядывает с особым тщанием?
Вполне возможно, кстати. Стоило парню узнать, что я сестра Алишан и, соответственно, тоже адара, как он развил на диво бурную деятельность.
– Образ же неясный, так ведь? – называть имя информатора Люсьен не спешил. – Был бы ясный, и затруднений не возникло бы.
Вот же капитан Очевидность!
– Допустим, – никак не соображу, к чему он клонит и какой ему профит с добровольного вступления в гарем?
– Сыновья адар не умеют перемещаться и не видят паутину мира столь чётко, как адары. И всё же нам дано видеть больше, чем другим людям, и нить мы можем протянуть не хуже ока. Только не вслепую, как зеркало, а к конкретному человеку.
– К любому человеку?
– Не к любому, но это пока неважно. Око подтвердит и твоей сестре нечего будет возразить.
– Допустим, я соглашусь, – да-да, я всерьёз обдумываю его предложение. Исключительно с гипотетической точки зрения. – Допустим, ты всё обстряпаешь в лучшем виде, и оно прокатит. Допустим, за твою гениальную идею Алишан тебя не прикопает под ближайшим кустом и меня за компанию как соучастницу. Но что мне делать с Филиппом?
– Ничего, – безмятежно пожал плечами Люсьен. – Если он действительно твой сочетаемый, то никуда от тебя не денется.
– А если нет?
– Будешь о нём сожалеть?
Было бы о ком!
– М-м, ладненько. Какая нам всем с этого выгода? – перешла я к главному вопросу.
– Ты получишь сочетаемого, понимающего, что от него требуется и как исполнять свои обязанности наилучшим образом…
– Качественно и с гарантией, – поддела я.
– Именно, – подтвердил Люсьен. – У моей матери только один сочетаемый, но я прекрасно знаю, что и как следует делать.
Эй, меня ж теперь любопытство загрызёт на тему, что конкретно должен делать сочетаемый с адарой. Потому как предположения в голову лезли сугубо пошловатого свойству.
– А у меня их целых три ожидается, – предупредила я.
– Тем лучше, – ничуть не смутился этот полиамор-любитель. – Значит, один тебе нужен обязательно. И будет он у тебя сейчас, а не спустя всё то время, что займёт разрешение затруднений с Филиппом Катрино, – Люсьен внезапно нахмурился. – Катрино… Этот твой Филипп, часом, не родственник судьи Освальда Катрино?
– Без понятия. Я только маму его видела, и то мы с ней друг другу не понравились. Но какой всё-таки тебе профит?
– Профит?
– Выгода какая тебе с этого?
– Мир посмотреть. Заняться чем-то другим, не тем, чем я занимаюсь нынче. Покинуть, наконец, Фартерский домен. И какой матери не захочется видеть своего сына устроенным наилучшим образом?
А Исабель почему-то не сочла данное благоустройство наилучшим для своего сына.
– Сказать тебе честно?
– Говори.
– Мне странно слышать, что взрослый здоровый парень мечтает попасть в… в заточение на мужской половине дома, где ему, бедолаге, придётся делить одну женщину с другими замученными матриархатом мужиками. Ты вроде на такого не похож.
– На какого – такого?
– Ну, знаешь, такой изнеженный трепетный зайчик, ухоженный, покорный и с тонкой душевной организацией, – каких иногда можно было встретить в романах, где описывался матриархальный мир.
Или таких, или суровых брутальных воинов, коим не посчастливилось стать рабами, – но героиня их, разумеется, освободит, обогреет и вернёт на полагающееся им место венца эволюции и божественного творения. И пускай описываемый матриархат подозрительно походил на патриархат, только с буквой «М», а жительницы мира в большинстве своём отличались редкостной капризностью, завидной эгоистичностью и крайней недалёкостью, главное, угнетённых мужчин спасти. А уж от чего их спасать, от нехорошего матриархата или собственной склонности к абьюзерству, дело, как говорится, десятое.
– Даже Филипп больше подходит на эту роль, чем ты, – усмехнулась я.
– Так называемая мужская половина дома распространена только в части доменов, включая Исттерский, – пояснил Люсьен. – В других адара и её сочетаемый или сочетаемые живут так же, как любая пара, связанная узами брака. Запираться на отдельной половине совсем необязательно.
– Подумать я могу? – полюбопытствовала я.
– Если хочешь.
– Тогда подумаю… до утра, идёт?
– Идёт, – согласился Люсьен.
Собиралась ли я поразмыслить над столь щедрым предложением с практической точки зрения?
Не знаю.
С одной стороны, Люсьен мне никто и звать его никак. Если кандидату Филиппа настойчиво продвигает Алишан, которая, хочется верить, не желает сестре плохого, то Люсьен сам объявился, сам вызвался, ещё и с подчёркнуто выгодными условиями. Позицию Филиппа я, как ни странно, могу хотя бы понять, в то время как мотивация Люсьена остаётся загадкой. Возможно, он темнит и неговаривает, возможно, я слишком сложно думаю и на самом деле парню и впрямь захотелось обеспеченной жизни. Кто сказал, что мечты о благоустроенности через брак прерогатива женщин?
С другой стороны, с Люсьеном я могла рассчитывать хоть на какую-то помощь и поддержку. Он готов терпеть мои странности, делиться полезной информацией и не вызывал лютого раздражения. А я по-прежнему настроена выяснить, что произошло с Феодорой и куда она делась. Поможет ли это вернуть всё на круги своя или я застряла здесь всерьёз и надолго, я не знала.
* * *
С набережной мы отправились к дому Виргила. Прогулялись пешком, идти, как выяснилось, было недалеко. Провожать меня до крыльца я не разрешила: ежели так неймётся убедиться, что за несколько метров со мной ничего не случилось, то может постоять у соседнего дома и проконтролировать со стороны.
Свет в окнах на фасаде не горел, входная дверь не заперта, словно никто её не трогал с момента моего бегства. Я тихонько проскользнула внутрь, прикрыла створку и отчасти по привычке попыталась нащупать выключатель на стене возле дверного косяка. Потом вспомнила, что в прихожей заветная висюлька была в другом месте, и решила добраться до лестницы в потёмках. Лестница справа и если идти, держась правой же стены, то точно не промахнёшься.
