И тут до меня дошло, что я осталась посреди реки без еды, одежды, одеял и прочих средств к существованию. Обычно этим словосочетанием обозначают наличные деньги, но это явно не тот случай.
Деньги как раз были. Моя зачарованная сумочка повисла у меня на плече почти сразу, как Армандо исчез из виду. А толку? Что на них можно купить, стоя на плоту, который несется вдоль стремнины, а вокруг на многие лиги простираются только безлюдные леса?
Дура ты, Армандина, просто редкая дура. Еще умной всегда себя считала. Кретинка. Вот теперь получи и распишись. Хорошо хоть плащ на себя набросила. И зачем, спрашивается, надо было бросать парня посреди лесов? Не могла до цивилизации потерпеть?
Надо признать, поступила я так под влиянием момента. Практически первый раз в жизни не стала раздумывать, просто увидела плотик и жердину и решила: вот он, мой шанс. Шанс, ага. На что, спрашивается?
А началось все еще там, в домике ведьмы, на третий день после того, как мы туда добрались. Ну ладно, на четвертый. На третий ничего не произошло, хотя я лежала тихо и ждала, что парень начнет приставать. Планировала ему вломить и объяснить понятно, что между нами быть ничего не может. Но он не пристал и стало обидно. Вот так с обидой я и заснула в тот раз, а на следующий день все началось.
Виновата во всем я сама. Он всего лишь мужчина, что с него много требовать? Попытался меня поцеловать? Так это нормально. А я, вместо того, чтобы дать нахалу отпор, вдруг ответила на его поцелуй. Ничего не могла с собой поделать.
То ли это ведьминская натура дала себя знать, то ли…
Нет, нет, я не влюбилась в этого Армандо! Еще чего не хватало! Просто, стоило почувствовать вкус его губ, ощутить тепло его тела, как у меня крышу сорвало окончательно и бесповоротно.
Днем я держала себя в руках. Не позволяла парню никаких вольностей, вела с ним себя как дальняя родственница в гостях. Вроде не чужие, но и не близкие люди. А ночью творила такое… Даже с родным мужем я себе подобного не позволяла.
В этом была моя главная боль. Не должна, не должна я была связываться с этим магом. Полечиться разок еще куда ни шло, но сходить с ума от одного его прикосновения? Даже мой любимый Антонио так на меня не действовал, а ведь я знала его всю жизнь, любила и уважала. Этот парень был мне совершенно чужим, а после того, что он мне о себе рассказал, мне следовало бы прекратить с ним всякое общение.
Подлая моя ведьминская натура! Обнимая Армандо, я чувствовала, что предаю память Антонио, но ничего не могла с собой поделать. Ну что, что в нем такого, от чего я становлюсь как безумная?
В попытках совладать с собой я пыталась их сравнивать. Армандо превосходил моего мужа только по двум параметрам. Он был почти на полголовы выше ростом и лет на семь старше. Во всем остальном первенство оставалось за Антонио. Мой любимый муж был красив лицом и атлетически сложен, а Армандо красотой не блистал, сложением же напоминал скелет многоножки: длинный, тощий и вихлястый. Ум и талант? Для меня всегда главным в мужчине был ум, поэтому я и полюбила Антонио, а вовсе не за красоту, как многие считали. В нашей Академии он был лучшим за много лет, я не раз это слышала. Его при мне не раз сравнивали с лучшими выпускниками прошлых лет и часто в его пользу. Но никто никогда не упоминал при мне выпускника Армандо Бастиана, а я точно знаю, что он учился в нашей Академии.
Армандо, конечно, умен и талантлив, не спорю. Но не уверена, что в очном соревновании он бы выиграл у Антонио.
Так что же меня так к нему тянет? Настолько, что я забываю о своей клятве вечной верности Антонио? Или это просто играет моя ведьминская сущность, заставляя поступать так, как я ни за что бы не стала в здравом уме и твердой памяти?
Хотя… Есть у Армандо одна черта, которая мне понравилась. Он никогда не ленился отвечать на мои вопросы. Не отмахивался, а терпеливо объяснял и рассказывал, стараясь осветить вопрос как можно более полно. Я за неполные две декады с ним записала в свой будущий гримуар больше, чем за предыдущие пять лет.
Антонио роль учителя всегда тяготила. Ему было легче сделать задание за меня, чем объяснить, как его надо выполнять. А я никогда бы не пошла на то, чтобы сдать преподавателю нечто, к чему я не приложила ни руку, ни голову. Так что, поступив в Академию, я очень скоро перестала просить своего будущего мужа помочь мне с учебой.
Так, о чем я думаю? Зачем мне сейчас учитель? Здесь, на плоту? Мне нужен спасатель!
Я больше всего боялась снова оказаться в Кортале, поэтому, как только смогла, постаралась перебраться поближе к высокому мангрскому берегу. Течение в этом способствовало, но несколько не так, как бы мне хотелось. Вдоль обрывистого берега Виэли шла стремнина. Глубокая вода неслась со страшной скоростью и вертела мой несчастный плотик как хотела. То и дело попадались водовороты, на которых его крутило вокруг собственной оси по много раз. К счастью, размеры бывших мостков оказались достаточными, чтобы их не затянуло под воду. Но о том, чтобы управлять плотом, можно было забыть.
Я перестала орудовать шестом, положила его вдоль длинной стороны плота, и придавила ногой. Сама села посередине и ухватилась покрепче. Вымокну, но хоть не потону.
Несколько часов несся мой плот куда‑то вдаль. Я потеряла всякую ориентацию во времени и пространстве, помнила только одно: я плыву по течению, а оно вынесет меня к слиянию Виэли с Каруной. Сколько туда плыть: один день или декаду, я не представляла.
К вечеру стало ясно, что мне удалось преодолеть большой отрезок пути. Скорость течения стала снижаться, да и водовороты встречались теперь гораздо реже. Берег Мангры не пугал отвесными обрывами, он стал более пологим, а в некоторых местах к нему даже можно было пристать.
Одна песчаная отмель в том месте, где в просвет реки открывается устье оврага, показалась мне приветливой. Там наверняка есть чистый ручей и можно найти укрытие на ночь.
Мокрая, замерзшая, измученная, я все же встала на ноги, взяла в руки шест и направила свой плот к берегу. С трудом вытащила его на песок и рухнула рядом. Полежала так немного, а потом встала и пошла собирать хворост. Прежде чем искать еду, надо согреться и высохнуть, а то и заболеть недолго.
К счастью, устье оврага оказалось забитым валежником, который вынесли сюда весенние воды. Расчистив площадку, я сложила на ней будущий костер. Решив, что хуже не будет, запалила хворост магическим огнем и пристроилась рядом.
Ручеек в овраге действительно оказался чистым, так что я попила. В моей любимой сумке нашлось несколько сухих лепешек. Я вспомнила, что в большую все не влезли, а оставлять я их категорически отказалась и засунула часть сюда. Вот и пригодились. Еще бы котелок… Вода — это хорошо, но горячему чаю я бы больше обрадовалась.
