— Напомни плотникам, командную вышку пусть не забудут поставить.
Василий, придерживая саблю в ножнах, припустил в сторону тюканья топоров.
Солнце к шестнадцати часам припекало вполне по летнему.
— Поехали, други, перекусим чего.
Семен с Карчи и сопровождавшие нас военачальники с явным облегчением повернули в сторону моего большого шатра.
Перекусить не мешает, с утра маковой росинки во рту не было, да и жару переждать в тенечке неплохо. За обедом, перейдя к сбитню, квасу и чаю, начали обмениваться мнениями о предстоящей баталии. Я слушал вполуха — переговорено на десять рядов, чего зря тарахтеть, думал о другом.
С тех пор, когда меня угораздило попасть в XIII век, нет спокойной жизни, то война, то выбрыки при хронопереходе — надоело.
Ей Богу, поцарствую до 1300 года и ну ее на фуй, эту власть. Сынишка к тому времени подрастет, наберется опыта и флаг ему в руки, пусть заправляет и ведет государство наше к процветанию. С меня хватит, вернусь домой, в родной 1980 год, может и Семен согласится уйти со мной. Пхнул его в бок и поделился мыслями вполголоса.
— Дык, я не против Владимир. — глядишь, мы там для народа полезного чего сделаем.
Я поднял указательный палец
_ О, Семен, зришь в корень, глядишь, и вышибем воров от власти. — подмигнул Скуратову, в ответ тот ощерился. Поутру, выйдя из шатра, глянул на восходящее солнце — темно-багровый диск, не спеша, поднимался над горизонтом. Семен, кивнув на восход, заметил.
— Ишь, солнышко знак дает, много кровушки в сече прольется. Давненько таких кровавых рассветов не наблюдал.
Я кликнул слугу, тянувшего шею в сторону поднимавшейся зари.
— Лей давай, неча пялиться.
Умывшись, сели со Скуратовым завтракать, снаружи раздался стук копыт и приглушенная перебранка гонца с телохранителями. Позвонил в колокольчик, в шатер засунул голову Петр.
— Вы почто гонца не пускаете?
Гонец из башкирской дивизии доложился.
— Бачка-царь, татары в дневном переходе, моя десятка их видела. Идут большой ордой.
Кинул ему серебряную монету, гонец исчез.
— Семен, езжай на фланг, поторопи пехоту — если в землю не зароются, то татары быстро их из луков перещелкают. — Да чтобы подводы подготовили к вечеру — орудия развести по позициям.
Весь день прошел в суете, собрались во второй половине дня, последний раз обговорили план ведения сражения и подачу условных сигналов. В районе семи часов вечера на позициях в огороженном участке принялся клепать орудия и пулеметы. После их производства, на синтезаторе взялся за боеприпасы. На пулемет КПВ — пятьдесят коробок со снаряженными лентами, на MG — 34 — восемьдесят. Затем пошли снаряды: шрапнель-граната; шрапнель-граната, на каждое орудие по сто ящиков — т. е. по пятьсот снарядов.
Закончив здесь, поехали на правый фланг — там занимался до глубокой ночи. При свете факелов добрались до нашего временного пристанища. Ужинали втроем, Карчи, по обыкновению травил байки — мы с Семеном похахатывали. Шаман, вдруг став серьезным, заявил.
— Владимир, тебе завтра биться с Хулагу-ханом, окружи себя телохранителями, и Семен пускай подстрахует. — Тигров побереги, не совладают они, ты сам знаешь. — вот возьми полную баклажку, в старой поди заговоренного настоя не осталось.
Мы с ним произвели обмен емкостями, и Карчи удалился.
— Семен, разговор слышал?
— Ага, это вы про черного шамана?
— Угу, про него родимого.
— Слушай сюда, завтра в атаку прихватим по немецкому пулемету. — я прошлый раз из АПС не мог в того гада попасть, может в два серьезных ствола зацепим демона?
— Ничего, Владимир, вдвоем — то завалим стервеца, надеюсь.
Покалякав, минут десять, разбежались спать.
Х глава
День 26 мая 1254 начался с густого тумана, покрывшего степь непроницаемым пологом. Звуки вязли в нем, словно в вате, а взгляду дальше метра ничего увидеть не давалось. Выверты погоды нам не понравились — воевать собрались, понимаешь, а тут такое безобразие. Мы с Семеном насели на Карчи.
— Ты шаман или погулять вышел, делай нормальную погоду и весь сказ.
Карчи отбрыкивался, шипел и ругался — его зацепил Семен.
— Ты совсем квалификацию потерял, когда женился все силы, поди, Екатерине отдаешь, на шаманство совсем не осталось. Га-га-га.
Смех смехом, а чего делать-то? К счастью к десяти утра туман рассеялся, оставив после себя капли росы на зеленой траве. Задул свежий ветерок, утреннее солнышко ощутимо пригревало. День обещал быть ясным и погожим. Приказав тиграм лежать возле вышки, сами поднялись на десятиметровую высоту. Шаман суетился с видеокамерой. Савелий Хват с Анохиным и начальником артиллерии полковником Суховым Александром Павловичем обступили радиста. Полковник Сухов — начальник канонирской школы в Нижнем Новгороде к нам приглашен поработать из 2029 года. Умный и толковый мужик — дослужился до полковника от рядового, сначала закончил артиллерийское училище, а затем академию, имеет правительственные награды. Служит не за страх, а за совесть. Покажет себя здесь, ей Богу дам ему генеральское звание. Василий прервал мои размышления — на связи Толгат-хан.
— Государь, монголы в семи километрах от нас, ждем приказа о наступлении.
— О ложном наступлении — машинально поправил я.
— Толгат-хан, через пять минут мой радист отстучит три семерки — это сигнал к атаке.
Слушай, может тебе не стоит принимать участие, битва вся впереди.
— Я не брошу своих воинов — послышалось в ответ.
Наша вышка стояла за шестой траншеей, с высоты было хорошо видно — пятидесятитысячный кавалерийский корпус выстраивался перед пехотными позициями для атаки.
— Радист, сигнал.
Спустя короткое время конница дрогнула, пошли первые ряды, затем вся остальная масса. Наблюдалось четкое разделение на полки — конница понеслась, постепенно увеличивая скорость. От топота многих тысяч копыт задрожала земля, а с нею и вышка.
Семен наклонился ко мне.
— Прикинь, Владимир, прошли всего пятьдесят тысяч, и вышка затряслась, а если полмиллиона, да она развалится на фиг.
— Успокойся, монголы всей ордой в атаку не пойдут, не держи их за дураков.
— Дык, понятное дело, были бы дураки, не завоевали полмира.
Наша конница скрылась за горизонтом, все сгрудились у перил с биноклями, всматриваясь вдаль. Карчи извел нас стонами.
— Когда начнется, когда начнется?
— Делом займись, чего ноешь, начинай съемку.
— А что снимать? Никого не видно.
— Миникамеры выпускай, горе луковое, они объект сами найдут.
— Государь, ты как всегда прав.
Шаман засуетился у видеокамеры, поставленной на штатив — внезапно из нее выскочили две маленькие птички. Задорно пискнув, устремились вверх и вперед, навстречу монголам. Птички представляли собой миниатюрные камеры, работающие по заданной программе. Вот за счет чего они летают, до сих пор понятия не имею, хотя мне пытались объяснить в далеком будущем их принцип действия.
Прошло не менее получаса, прежде чем в бинокле появились первые наши воины, нахлестывающие своих коней. А вот появилась и основная масса.
— Полковник Сухов, готовьте свою артиллерию, для начала отсекающий огонь, а потом перенесете вглубь. — Чем больше ваши канониры положат монгол, тем меньше работы остальным.
Полковник понятливо кивнул и забубнил в микрофон. Между тем конница приближалась, дойдя до вешек с белыми лоскутами, резко повернулась вправо и стала уходить на правый фланг. Наши минут десять-пятнадцать катились к пехотным позициям, уходя к правому краю. Наконец, показался просвет — монголы преследовали башкирскую конницу буквально метрах в четырехстах.
— Савелий, дай знать пулеметчикам, пройдут наши, пусть открывают огонь, не дожидаясь команды.
Через пять минут началось светопреставление. По всему фронту заревели крупнокалиберные пулеметы КПВ — первые ряды татар полегли в момент. Пыль, визг лошадей, крики раненых все слилось в одну какофонию. Но это собственно мелочи по сравнению с дальнейшими событиями. Следом за пулеметами заговорила артиллерия — пришлось зажать уши, ахало так, что вышка заходила ходуном. Разрывы снарядов образовали огненный вал, двигающийся вглубь степи.
