Просперо поднял голову — и увидел в верхней точке белого колодца, сформированного вращающимся туманом, силуэт огромной птицы с таким размахом крыльев, что они задевали противоположные стороны циркулирующих потоков. Но чем ниже она опускалась, тем меньше становилась, и в конце на запястье Раддара сел хищный представитель пернатого вида с угольно-черными глазами и пепельным опереньем. Загнутый клюв был широким и коротким, напоминающим нос хищного зверя, а на голове у него было самые настоящие уши — не длинные перья, а именно кожистые ушные раковины млекопитающих, как у кошек или собак. Только очень длинные и узкие. И они были покрыты мелкой пепельной шерстью.
— Это Кустос Рё, — представил необычного птицезверя Раддар. — Рё, познакомься с Просперо Эспозито. Ему нужно попасть в Эрту. Проведешь его?
Кустос Рё ответил одобрительным криком, вызвавшим болезненный звон в ушах — совсем как после выстрела.
«Ты сошёл с ума, — с бессильной злостью произнес Дзаа-Тхон-Кгар. — Если бы я мог, то уже остановил тебя. Ты видел карту, Просперо. Какого дьявола?!»
— Добрый день, синьор Кустос Рё, — с улыбкой поклонился птицезверю инспектор. — Искренне рад вашей помощи.
На карте, которую он вытащил из колоды, была изображена красивая — и печальная девушка в белом балахоне. Белые волосы, черные глаза. С изогнутой косой в руках — на бритвенно-остром лезвии танцевали бледные блики тусклого солнца.
Смерть.
Глава 100. Легендариум Забытых Богов, Истина и сказка Смерти
Кустос Рё рассекал мощными взмахами крыльев туман, рисуя вокруг уверенно идущего Просперо сложные кривые. Каждый лихой вираж птицезверя над головой инспектора, по словам Дзаа-Тхон-Кгара, возвращал пространство-время внутри тумана на положенные ему места, так что теперь, даже не видя, куда идет, Просперо был уверен, что еще немного — и туман окажется позади.
Через десять минут так и произошло. Белая пелена рассеялась, и когда перед инспектором не осталось и клочка тумана, Кустос Рё мягко опустился на правое плечо Просперо, издав нечто похожее на вздох облегчения.
— Благодарю вас, синьор Рё, — произнес инспектор, ощутив, как вместе с туманной преградой рассеивается тревога, так глубоко пустившая корни в его сердце.
«Поблагодари его и от меня, Убийца Гигантов,» — пророкотал Дзаа-Тхон-Кгар.
— Мне не нравится это имя, — ответил Просперо внезапно даже для себя. — Почему бы не изменить его на «Сокрушитель Гигантов»?
«Потому что традиция, парень, — вздохнул Забытый. — Такая же, как и традиция именовать ному-за-грим Забытыми Богами».
— Почему вы забытые, если вас так многие помнят?
Дзаа не нашел, что ответить.
— Что значает ному-за-гримм?
«Дети Сумерек. В сумерках мы были рождены на зыбких гранях Сфер Порядка. Это измерения, сотканные из игры Света и Тени между Башней Света и Бездной. В свою очередь, Башня Света и Бездна соединены в одно целое Чертогом Искателей — местом, в которое еще не смог попасть ни один Смертный. И говоря Смертный, я имею ввиду не только существ из плоти и крови. И над всеми этими измерениями — и многими другими — стоит Дворец Бесконечности. Замок На Краю Равнины Начала И Конца. На ней идет вечный бой, в котором дано право принять участие лишь самым безумным и отважным. Мы, ному-за-гримм, не смогли заслужить это право, и нашли свой приют на Тейзое. Мы думали, что наше призвание состоит в том, чтобы остановить бой между Изначальными и Неназываемыми. Мы ошиблись и стали узниками собственного тщеславия».
— А что по тут сторону равнины, где вечный бой? — спросил Просперо, изумленный откровением Дзаа-Тхон-Кгара. — Что находится напротив Дворца Бесконечности?
«Лабиринт Отражений, Кузница Цепей, Сады Гнили, Город Часовых Башен. Дом Праха и Серая Стена. Много чего, мой друг. Их обитателей не встретить по эту сторону Равнины иначе как в Казематах Безликих. А тени этих измерений породили Бездну, Чертоги Искателей и Сад Шепчущих. И не только. Мне не дано знать всего, Сокрушитель Гигантов. Быть может, есть что-то выше всего этого. Потому что откуда происходит Судьба? Из Вечного Града, в котором Пряхи плетут под пение Безмолвных? Но где он, Вечный Город? Я не знаю…».
— Может быть, он над Равниной Начала И Конца, — вырвалось у Просперо.
«Устами младенца…» — усмехнулся Дзаа-Тхон-Кгар.
А потом они подошли к городу. Кустос Рё оттолкнулся от плеча инспектора и с мощным взмахом белых крыльев стремительной стрелой взмыл в небо. Просперо проводил его взглядом — и услышал крик.
Мольбу о помощи, исторгнутую породившими ее страхом и отчаянием.
Он бросился на звук, перепрыгивая через клумбу с гиацинтами, и забежал в ближайший переулок, надеясь успеть разобраться в переплетении местных дворов и улочек.
«Налево! — подсказал Забытый. — Неназываемый напал на Плетущую».
Просперо слегка удивился новому имени, произнесенному Дзаа-Тхон-Кгаром, и послушно свернул в небольшой дворик, в котором человекоподобная тварь размером с ребенка загнала в угол красивую женщину в расцвете сил. Существо было черного цвета, с искаженными формами тела и длинными, очень длинными когтями. Ноги и руки женщины уже были покрыты глубокими порезами, зеленое с белым платье было залито ее кровью.
Неназываемый приготовился к финальному прыжку, и Просперо понял, что просто не успевает. А если он кинет копье, то убьет их обоих.
«Что делать?» — мысленно завопил он Забытому.
«Ускориться, — посоветовал тот. — Запоминай».
И энергия Забытого Бога Грома ударила по мышцам инспектора самой настоящей молнией. Это было больно, очень больно, но болеть тело просто не успевало. Точнее, мозг не успевал реагировать на боль. И Просперо, легко оттолкнувшись от брусчатки, бросил свое тело вперед, вытянув праву руку со сжатой в ней шпагой. Он сам удивился тому, что в такой ответственный момент выбрал именно меч, а не более длинное копье — но это уже не имело значения. Грозовой клинок пронзил сердце чудовища в прыжке, и оно рухнуло к ногам женщины.
«Сила Сокрушителя Гигантов убивает Неназываемых,» — зачем-то напомнил ему Дзаа-Тхон-Кгар.
Просперо и так это прекрасно помнил.
— Сынок! — окровавленная женщина с рыданиями упала на колени рядом с телом монстра, который очень быстро менял свою форму.
Становился обычным ребенком лет одиннадцати.
— Нет… — только и смог выдохнуть Просперо, осознав, что сделал. — Ты знал!
«Конечно я знал, Посперо, — вздохнул Забытый. — Но если бы ты не сделал этого, женщина погибла бы. А его все равно уже было не спасти».
Все чувства и эмоции покинули Просперо.
Не осталось ничего. Ни горя, ни сочувствия. Ни жалости — к женщине, ребенку или самому себе. Только пустота, звенящая в голове ужасом осознания случившегося.
И ему даже некого было за это винить.
— Почему все так? — глухо пробормотал он.
«Тебя предупреждали же, — пожал огромными искрящимися плечами Дзаа-Тхон-Кгар. — Ты мог не идти сюда. Но ты пришел. Это был твой собственный выбор. А я просто не стал мешать тебе спасти человека. У тебя здорово вышло. Не зря я согласился помогать тебе».
Просперо внезапно вспомнил трупы детей в заброшенном доме в Ховине. Наверное, Ичиро просто увидел в тех несчастных Неназываемых. Пусть они и не меняли форму, но что есть человеческое зрение как не самообман? Ему нужно было просто присмотреться к ним. Они же не собирались никого убивать…
«Ты имеешь право оправдываться, Просперо, — вздохнул Забытый. — Все равно ребенка уже не воскресить. А ты хороший человек. И спас жизнь ценой другой жизни. Такова жизнь».
— Я н согласен.
«Что?»
— Я не согласен, — прохрипел Просперо Эспозито. — Я никогда с этим не смирюсь. Никогда.
Забытый из рода ному-за-гримм промолчал. Ему нечего было на это ответить.
«Потому мы и пали до таких низов, — все же усмехнулся он спустя минуту. — Потому что смирились со своими слабостями. Вы, люди, гораздо сильнее нас. И намного страшнее».
