людей, мистер Грюм, — произнесла я.
― И сожалел каждый раз, — ответил он. — Почему-то мне кажется, что ты не сожалеешь.
― Вообразите, что вы могли бы убить Гитлера, — предложила я. — Может, не тогда, когда он был младенцем, а позднее, но до того, как он стал опасен. Или Гриндевальда, или Волдеморта, или любого из них... разве вы не воспользовались бы таким шансом?
― Что дало бы мне на это право? — спросил Грюм.
― Люди, с которыми я сражаюсь, уже опасны. Они уже убивали детей, убивали семьи. Эти люди ― не младенец-Гриндевальд... они и есть Гриндевальд, только тупее.
― Однажды он придёт за тобой лично, — заявил Грюм. — И когда придёт, все твои фокусы тебе не помогут.
― Я планирую в конечном итоге встретиться с ним лицом к лицу, — ответила я. — Пускай он и хорош как волшебник, но умрёт так же, как и все остальные.
― Не будь так уверена, — заметил Грюм. — Ходят слухи, что он нашел способ сделать себя бессмертным. Пока ещё не известно ничего определенного, но Пожиратели Смерти, которых мы допрашивали, определенно верят в это.
― Есть способы справиться и с бессмертными, — сказала я. — Вещи, что похуже смерти.
Я видела некоторые из них. Одни только жертвы Серого Мальчика создали бы столько ночных кошмаров, что их хватило бы на целую жизнь. Также имелись и другие вещи, которые сделали бы бессмертного бессильным, пока остальной мир пребывал бы в безопасности.
Грюм некоторое время пристально разглядывал меня.
― Ты и правда в это веришь, — произнес он.
― Я знаю, — последовал мой ответ.
― В тебе есть множество вещей, которые не сходятся, — заметил Грюм. — То, что ты знаешь...
― Я провидица, — сказала я. — И много читаю.
― Твои знания получены на практике, — возразил он. — Не те вещи, которые узнал бы ребенок, прочитавший руководство пользователя.
― Может, меня с самого младенчества тренировали маглы в роли ребенка-солдата и секретного агента, — сказала я. — Или, может, у меня есть воспоминания из прошлой жизни, в которой я была солдатом. Может, я вообще на самом деле не ребенок, а боггарт, создавший себе тело из плоти. Я слышала все слухи, мистер Грюм, и не заинтересована в создании новых.
― Ты могла бы сказать правду, — ответил он.
― В этом мире? — спросила я. — Мне требуются все преимущества, каждое из них, просто, чтобы выжить. В отличие от того, что, кажется, думают некоторые из детишек, я с огромнейшим трудом ускользаю от смерти. Одна ошибка, вспышка зелёного, и для меня все кончено.
― Ты видела убивающее проклятие, — произнес Грюм.
― Сражалась с Пожирателями Смерти, — отозвалась я. — И не уверена, знают ли они вообще другие заклинания. Конечно, сама я никогда не пользовалась этим заклинанием.
― Не то чтобы ты сказала мне, если использовала.
― У вас мои палочки.
― Палочки Пожирателей Смерти пропадают каждый раз, когда ты убиваешь нескольких из них, — сказал Грюм. — И я не нашел ни одной в твоей комнате. У тебя, должно быть, где-то тайник с ними.
― Я не использовала это заклинание, — повторила я. — Не то чтобы не было мотивации, но пока что у меня нет желания оказаться в Азкабане.
― Пока что?
― Мне придется серьёзно пересмотреть свой альянс с Министерством, которое пошлёт меня туда, — объяснила я. — И прямо сейчас я занята сражением с Пожирателями Смерти.
― А если тебе придётся прекратить сражаться с Пожирателями Смерти?
― Всё будет зависеть от того, как всё пройдет, — ответила я. — Я искренне надеюсь, что Министерство будет и дальше трудиться в направлении справедливости и честности для всех и каждого. Если это случится, то подозреваю, что уйду в отставку. Может, стану аврором или тренером авроров.
― А если Министерство не будет соответствовать твоим высоким стандартам?
― Зависит от того, насколько все плохо. Если просто немного плохо, то я тогда поработаю над заменой проблемных политиков другими, получше. Мне кажется, моя подруга Гермиона Грейнджер станет отличным Министром Магии, когда придёт нужное время.
― А если прегрешения хуже, чем только что описанные?
― Мне кажется, что у нас не будет никаких проблем с мадам Боунс, — сказала я. — Я удовлетворена её деятельностью. Если же во власть придёт ещё одна Амбридж, то мне придётся серьезно пересмотреть свою позицию.
― Стало быть, ты говоришь мне, что восстанешь против правительства.
― Я не говорила такого, — последовало возражение. — Просто говорю, что я счастлива при нынешнем правительстве и стану несчастлива, если придётся сражаться на два фронта.
Грюм покачал головой.
― Год назад я бы отправил ребёнка, произносящего нечто подобное, в госпиталь святого Мунго. Я всё ещё не уверен до конца, что тебя не следует туда послать, но мне не хочется, чтобы они столкнулись с атакой Пожирателей Смерти, которая, вне всякого сомнения, закончится тем, что пострадают невинные люди и целое крыло будет разрушено.
Я пожала плечами.
― У меня есть право на самозащиту.
― Но у тебя нет права убивать или втягивать в свои дела невинных людей, — возразил Грюм. — Они за пределами.
― В этой войне нет невинных, — произнесла я. — За исключением, пожалуй, детей, слишком молодых, чтобы отправиться в Хогвартс. Вы считаете, что Пожиратели Смерти позволят хоть кому-то остаться нейтральными? Все, кто способен поднять палочку, участвуют в войне, нравится им это или нет. Всё это притворство с нейтралитетом в том, что ты делаешь шаг в сторону, дозволяя Пожирателям Смерти заниматься зверствами, какие они только осилят.
― Или позволить безумной юной девочке продолжать эскалацию? — тихо спросил Грюм. — Ты пока ещё не убила ни одного невинного, но если это изменится, я не смогу более оправдывать то, что тебя не прячут за решётку. Моё нутро кричит мне, что тебя следует запереть в клетке где-нибудь, где ты не сможешь заражать людей своими идеями.
― Идеи наиболее опасная вещь, — ответила я. — Но
