бросить утку ему в голову, закатиться под кровать; ничто из этого, скорее всего, не причинило бы особого вреда такому сильному дуэлянту, как Грюм.
Насекомые потекли по вентиляции; если повезет, то я смогу сделать так, чтобы он продолжал говорить, пока я не убью его, если потребуется.
― По какой причине ты находилась снаружи? — повторил он.
― Я собиралась встретиться с Сириусом Блэком, — ответила я.
― Он убийца, — заметил Грюм. — И Пожиратель Смерти. Зачем бы такой, как ты, встречаться с таким, как он, за исключением убийства друг друга?
― Он заявил, что он не убийца и не Пожиратель, — ответила я. — Сказал, что его подставил Питер Петтигрю... Петтигрю, а не Сириус, был хранителем тайны.
― Петтигрю мёртв, — сказал Грюм. — Сириус сошёл с ума.
― Он не мой враг, — добавила я. — Я проверяла.
― Этот твой Проявитель Врагов? — спросил Грюм. — Думаешь, я не знал. Я уже обыскал твою комнату. Проблема с таким зеркалом в том, что у кого-то вроде тебя столько врагов, что они образуют толпу. Он мог быть где-то в толпе, и ты бы никогда его не увидела.
― Значит, тогда он был не таким уж и врагом, — заметила я. — На переднем плане его и близко не было. Это заставило меня задуматься, что, может быть, он вообще не Пожиратель Смерти, потому что я видела многих из них в зеркале.
― Где он сейчас? — спросил Грюм.
― Не имею ни малейшего представления, — правдиво, как оказалось, ответила я.
Я не имела ни малейшего представления, что они сделали с моими вещами, включая Камень, который когда-то был Сириусом.
― Он хитроумный тип, — сказал Грюм. — Показал себя умным в ходе последней войны. Слишком умным, на мой взгляд... очень схоже с определёнными людьми.
― Я хороша в том, чтобы оставаться в живых, — ответила я. — Делает ли это меня умной или нет — вопрос для обсуждения.
Грюм подался вперёд.
― Думаешь, другие волшебники ранее не задумывались об использовании магловской взрывчатки? — спросил он. — Некоторые из нас видели мировые войны маглов... мы видели, что бомбы и горчичный газ творили с людьми. Не все мы отсиживались в глубинке, когда бомбы начали падать в ходе авианалётов. Некоторые из нас давали отпор.
― Так почему же вы тогда не позаботились о Гитлере? — спросила я.
― Мы были заняты Гриндевальдом, и у Гитлера имелись его собственные волшебники, — ответил Грюм. — Мы говорим волшебникам, что причина, по которой мы не помогаем маглам магией, в том, что они будут ждать от нас решения всех своих проблем с её помощью, но причина вовсе не в этом.
― А в чём же тогда?
― В том, что вещи, к которым могут прийти волшебники и маглы, работая вместе, могут уничтожить мир.
Я нахмурилась.
― Не уверена, что понимаю, как именно, — заметила я.
― Попробуй этот свой трюк на чем-то большем... вроде тех бомб, которые маглы сбросили на Японию, — ответил Грюм. — Используй заклинание, чтобы воспроизвести ту дьявольскую начинку, которой были набиты эти бомбы. В Отделе Тайн есть подразделение, чьей задачей являются размышления как раз о том, что может произойти, и как все это остановить, прежде чем оно станет проблемой.
― В конце концов это неизбежно случится, — сказала я. — Я уверена, что не все волшебные правительства так стабильны, как наше.
Какое-то мгновение мы смотрели друг на друга, затем оба рассмеялись.
― Если ты начнёшь делать такие штуки, то в конечном итоге Пожиратели Смерти будут вынуждены ответить взаимностью и начнут делать нечто похожее. Это черта, которую никто из нас не хочет пересекать, потому что она означает, что смертность будет намного выше.
Они не хотели, чтобы я начинала гонку вооружений. Это означало, что мне придется быть ещё более осторожной в плане раскрытия своих методов. Я проявила небрежность, оставив непроницаемую бочку; мне следовало найти способ, при котором она уничтожила бы сама себя, или по крайней мере расположить её так, чтобы она взлетела как ракета и, может, оказалась бы в озере.
― Я мог взять тебя под арест за это дело, — сказал Грюм. — Но мы уже возвысили тебя как государственного героя. Официальным заключением будет то, что Сириус Блэк взорвал хижину во время разногласий с Пожирателями Смерти.
― А если Блэк невиновен? — спросила я.
― Тогда у него были героические разногласия с Пожирателями Смерти, — пояснил Грюм. — Мы прикроем историю с твоими ранами; тебя обнаружили домовые эльфы и притащили сюда прошлой ночью, и ни одному ученику не было разрешено посещать медпункт.
Я кивнула.
― На твоих плечах вес всего движения маглорожденных, — сказал Грюм. — И Министерство вложилось в то, чтобы ты выглядела хорошо. Но есть и предел, после которого я уже не смогу отворачиваться. Это не правление Амбридж.
Тот факт, что они отпускали меня, немного ухудшил моё мнение о Боунс, несмотря на политические аспекты. Тем не менее, я не собиралась заглядывать в зубы дареному коню.
― Что же, приложу все усилия, чтобы меня не поймали за занятием, за которое вам пришлось бы меня арестовать, — ответила я.
― Девочка, ты думаешь, это смешно? — спросил он, делая шаг ко мне.
― Я отвечаю за свои слова, — произнесла я. — И мне честно не нравится делать нечто морально серое.
― Серое, — отозвался он. Хохотнул. — Да ты, походу, даже чёрное уже переросла. Причём ещё до прибытия в школу.
― Защищать себя и других людей — это не чёрное, — возразила я. — Я видела чёрное. Чёрное — причина того, что я здесь... вы думаете, что хоть что-нибудь из этого случилось бы, если бы они не совершили то, что совершили?
― Тёмная магия ранит душу, — произнес Грюм. — Так же, как и убийство. Печально то, что чем больше ты их творишь, тем легче всё становится. Может, из-за того, что каждый раз, как ты это делаешь, твоя душа становится всё меньше.
― Вы убивали
