скачка роста, чтобы мой голос вообще изменился. Я сомневалась, что когда-либо заполучу такой хриплый голос, которого мне хотелось, разве что буду курить несколько десятков лет, и в мире без Панацеи я не собиралась заниматься такими глупостями.
― Ты пришел сюда за мной, — тихо произнесла я. — Чтобы убить меня?
Он лихорадочно затряс головой. Очевидно, до него дошли слухи о некоторых вещах, которые я сотворила с теми, кто пытался.
― Тогда зачем? — спросила я. — Что такого может быть у меня, чтобы кто-то вроде тебя мог этого возжелать? У меня нет никаких богатств, нет чистой крови, мало связей... так чего же ты хочешь?
Он закрыл глаза и глубоко вдохнул.
― Ты не знаешь?
― Я знаю то, что мне нужно знать, — ответила я. — О тебе — нет... может, ты не так уж и важен.
Его плечи поникли, ну, насколько это было возможно с полностью связанным телом.
― Я надеялся... — произнёс он. — Поэтому и остался.
У него были месяцы, чтобы убраться из страны. Если он не собирался присоединяться к Волдеморту и остальным, то тогда он являлся помехой для них. Это означало, что одновременно с Министерством его будут разыскивать и Пожиратели Смерти. В волшебном мире для него не останется безопасных мест.
Будучи собакой, он смог бы раствориться в маггловском мире, но затем ему пришлось бы убегать от ловцов собак и полицейских.
― Зачем тебе заниматься такими глупостями? — спросила я. — Ты мог удрать. Если бы я была на твоём месте, то покинула бы страну ещё месяцы назад.
― Нет, не покинула бы, — возразил он сиплым голосом. — Я читал о тебе, о том, что ты делала. Ты могла уехать в любое время.
― Не тогда, когда действовал Надзор, — произнесла я.
Не совсем правда. Я могла бы использовать свои способности, чтобы грабить магазины, продолжить жизнь бездомного, пока не смогла бы перебраться через пролив в другую страну. Я, может, даже смогла бы попытаться получить убежище во Франции.
― Но теперь-то его нет, правда? — спросил он. — Я, может, немного не в себе, но всё же не дурак. Министр Магии нападает на тебя и твоих людей, и в ту же самую ночь она мертва. Она работала на Пожирателей Смерти, и скольких из них ты убила?
― Всё то время я была в Хогвартсе, — возразила я. — У меня дюжины свидетелей, включая авроров. Все знают, что я этого не делала.
Он ухмыльнулся.
― И всё же я не слышал твоих слов, что ты этого не делала.
― Может, просто намного полезнее, чтобы ты верил, что это сделала я, — ответила я.
― Ты убила больше Пожирателей Смерти, чем кто-либо ещё, — сказал Сириус. — И чем больше их нападает на тебя, тем больше ты убиваешь. Едва ли тебе нужно что-то выдумывать, чтобы быть устрашающей.
― Штука с Пожирателями Смерти... чистая удача, — отозвалась я.
Он рассмеялся, и звук смеха был горьким, ужасным.
― Не бывает таких везунчиков.
― Зачем ты сюда пришёл? — устало спросила я.
Если ему хотелось верить во всякую конспирологию, то я ничем не могла помочь. В конце концов, я ещё не выучила чары памяти.
― Я хочу работать на тебя, — произнёс Блэк.
― Я убиваю Пожирателей Смерти... разве не так ты сказал? — спросила я. — И все говорят, что ты Пожиратель. Почему бы мне не сдать просто тебя Министерству?
― Я не Пожиратель, — ответил он. — Я хочу сказать, что это была моя ошибка, но я не... я бы никогда...
― Что произошло? — спросила я.
― Я считал себя самым умным, — ответил Сириус. — Они хотели назначить меня Хранителем Тайны. Я решил, что никто не будет подозревать Питера... так что мы поменялись местами.
― Питер Петтигрю? — спросила я. — Тот, кого ты убил?
― Я не убивал! — крикнул он, трепыхаясь в путах. — Он всё сделал! Он отрезал собственный палец и убрался прочь, после того, как всех убил. Если бы я убил его, то от него осталось бы намного больше, чем просто палец.
― Как же он тогда сбежал? — спросила я. — К тому времени авроры уже установили анти-аппарационные чары над той областью.
― Он был анимагом, как и я. Мы все были... чтобы помочь другу.
― Ремусу? — спросила я.
Ремус рассказал мне о том, как все остальные стали анимагами, чтобы помочь ему. Это не имело значения, ведь остальные его друзья уже умерли, но он хотел, чтобы я не удивлялась, если внезапно появится желающая помочь чёрная собака.
Сириус опустил взгляд и закрыл глаза.
― Джеймс был оленем, Питер крысой... эта форма подходила ему. Она должна была насторожить нас, но этого так и не случилось.
― Стало быть, Джеймс Поттер был оленем, и он решил, что пойти поиграть с оборотнем — хорошая идея? — недоверчиво спросила я. — Он что, правда был таким идиотом?
― Никаких проблем с этим не было, — ответил Сириус. — К тому же, в книгах говорится, что оборотни не нападают на других животных.
― Как можно быть уверенным в том, что это правда, пока не попробуешь? — спросила я. — Не того рода вещь, в которой можно просто заниматься догадками. Всё равно что превратить себя в пирог, чтобы спрятаться на соревновании по поеданию пирогов. Всё могло сложиться по-настоящему неприятно.
― Ну, не сложилось же, — ответил он, и в голосе его слышалось раздражение.
Несомненно, он был склонен боготворить отца Гарри, и то, что кто-то говорил о нём нехорошие вещи, расстраивало Блэка.
― Стало быть, Питер отрезал собственный палец... взорвал кучку магглов и сбежал в канализацию. Я бы решила, что ты бы скорее отправился за ним, нежели находился здесь, беспокоя меня, — произнесла я.
― Именно этим я и занимался последние несколько месяцев, — признался Сириус. — Пытался найти его. Но никто ничего о нем не слышал. Не смог вообще ничего найти о нём, ни
