силах.
Даже с волшебным лечением всё тело болело, но я проигнорировала боль. Не вытолкнула её в насекомых, потому что мне требовалось демонстрировать все эти маленькие признаки боли, как для доказательства того, что я нормальная, так и для того, чтобы заполучить немного симпатии со стороны взрослых.
― А то ты не знаешь, — фыркнула Помфри. — Тебя нашли на лужайке, а по всему Хогсмиду части тел разбросаны... если мне не изменяет память, это уже второй раз, с того момента, как ты поступила в школу.
― Уверена, это просто совпадение, — отозвалась я. — То же самое можно сказать о ком угодно из тех, кто поступал со мной.
Она одарила меня взглядом, говорящим, что Помфри не верит ни одному моему слову.
― Я видела авроров с меньшими ранами, — сказала она. — Взрывное заклятие не причинило бы такого вреда внутренним органам, как у тебя, скорее бы просто убило. Повреждения, полученные тобой, были схожи, если не больше, с теми, которые получили те несчастные, кто находился в Хижине.
― Есть простое объяснение, — ответила я.
― Но не правдивое, как мне кажется, — произнесла она. Помфри уставилась на меня, буравя взглядом. — Я подозреваю, что есть множество вещей, о которых ты не рассказываешь остальным, мисс Эберт. У всех есть скелет в шкафу, или даже два. Мне кажется, у вас их полный особняк.
Если бы она знала о моей прошлой жизни, то была бы в курсе, что у меня их достаточно, чтобы заполнить целые города.
Я пожала плечами.
― Я знаю, что натворила, — ответила я. — Есть вещи, о которых я сожалею, но все их я совершила по убедительным причинам.
― Дети зачастую не осознают ужаса того, что натворили, пока не станут старше.
Мисс Ополчение, кажется, так считала; отчасти потому, что была настоящим ребенком-солдатом. Я никогда им не была, я была подростком-солдатом, что полностью отличалось от детей-солдат. У меня было детство, короткое, но было, время побыть счастливой и чувствовать, что меня любят. Имелись люди, которым я доверяла, и пускай это доверие позже оказалось предано, ну, по крайней мере, когда-то оно было.
― Некоторым людям вообще не довелось побыть детьми, — сказала я. — И в этом нет их вины.
Она не ответила, и я кивнула.
― Какие у меня ещё остались раны? — спросила я. — И что нужно делать, чтобы оставаться относительно здоровой?
― Если бы это зависело от меня, — отозвалась Помфри, — то я оставила бы тебя лежать в кровати на три дня, как минимум. Волшебное лечение великолепно, но оно не творит чудес. Твоему телу довелось испытать нечто такое, что оставило бы тебя на всю жизнь инвалидом с болями, будь ты маглом. Мне пришлось полностью заново вырастить тебе позвоночник, и это непростое дело, из-за всех этих нервов там. Если бы я ошиблась, твоё дыхание или сердце могли остановиться, и с тобой было бы покончено.
Моё заклинание щита было в целом сильным, но оно не обеспечило меня защитой. Означало ли это, что мне придется поработать над тем, чтобы сделать его сильнее, или щитовые заклинания были просто изначально слабы против достаточного количества физической силы?
― Тем не менее, — продолжала Помфри. — Авроры хотят поговорить с тобой. В этот раз, кажется, у них действительно есть вопросы.
Под управлением Боунс, я сомневалась, что мне удастся уклониться от допроса, как это было в прошлом. Эти авроры, наверное, будут крепче и лучше в качестве допрашивающих, чем те, кого я встречала в прошлом.
Вне больничного крыла поджидали авроры, у всех дверей. У меня изъяли палочку и мошну.
Остались палочки в вентиляционной системе, как здесь, так и в Министерстве. Я не окажусь беспомощной. Тем не менее, у глаза Грюма имелась способность видеть всё насквозь, и я слышала характерные шаги, приближающиеся к нам.
Оставлю себя уязвимой, но только на то время, пока это необходимо.
― У тебя сотрясение мозга, — сказала Помфри. — Могу выиграть вам дополнительный день, как минимум.
Я покачала головой.
― Я бы хотела разобраться со всем этим поскорее и вернуться к работе, — произнесла я. — У вас же нет моей палочки, да?
― Они забрали её для проверки, — ответила Помфри. — И вторую палочку тоже.
Я пожала плечами. Сейчас с этим ничего нельзя было сделать. Даже если бы я притащила третью палочку, всё равно меня схватили.
Может, следовало принять предложение Блэка насчет обучения тому, как превращаться в животное. Надеюсь, я не превращусь в нечто глупое, вроде огромной морской черепахи. Большинство волшебников не заморачивались изучением навыка, потому что он не был им действительно полезен в жизни.
Анимагия была хороша для шпионажа и незаметности, а во всём остальном не давала никаких настоящих преимуществ. Превращение в медведя могло испугать магла, но всего лишь увеличивало ваши размеры в качестве мишени для убивающего проклятия. Всё бы отличалось, если бы можно было выбирать форму... или обладать больше, чем одной. Также всё это выглядело весьма утомительно.
Я попросила других учеников расспросить МакГонагалл об основах, и всё звучало весьма времязатратно.
Двери открылись, и Грюм размашистым шагом вошёл в комнату.
― Эберт! — рявкнул он. — Надеюсь, у тебя есть ответы на то, что случилось прошлой ночью!
― Пожиратели Смерти снова пытались меня убить, — ответила я. — И я сбежала... по большей части.
― А как насчёт бочки с адским огнём, которая разбросала куски Пожирателей Смерти по всему Хогсмиду? — спросил он. — Она вся выглядит как изделие твоих рук.
― Меня точно так же повредило этой штукой, как и всех остальных, — отозвалась я. — Кто бы её ни установил, мне кажется, он не знал, насколько сильным окажется взрыв.
― В любом случае, что ты там делала снаружи? — спросил Грюм.
― Разве со мной не должен быть адвокат? — спросила я. — Весь этот судебный фарс уже случался в прошлом, с предыдущей администрацией.
― Освободите комнату, — произнес Грюм.
Все, включая Помфри, послушно повиновались. Я напряглась; если он был засланцем Пожирателей Смерти, то у меня проблемы. Кое-что можно было сделать;
