— Ну, я бы так не сказал… По мне, ты смотришься самым лучшим образом. Но у меня складывается впечатление, что ты не все мои распоряжения выполняешь. До сих пор не представила к оплате ни одного счета за наряды. Почему?
— Я не пользовалась счетом: предпочитала расплачиваться наличными.
— А я хочу, чтобы пользовалась. Люди должны видеть, что Диана Тезиж совершает солидные покупки в Лозанне. Это служит интересам нашей компании. Надеюсь, впредь ты сумеешь увязывать свою личную скромность с престижем фирмы, хорошо? Полагаю, ты уже успела узнать, какие салоны одежды считаются здесь лучшими? Если нет, Жезина наверняка знает. Позвони ей и спроси.
— Может, ты сам позвонишь? — попросила Никола.
— Что за чушь! Это женское дело! Ей будет только приятно. Я сам отвезу тебя за покупками. — Курт помолчал, рассчитывая время. — Сейчас в течение часа я буду занят во Дворце красоты, а в одиннадцать жду тебя в баре Лозаннского дворца. Договорились?
Когда Никола приехала туда, Курта еще не было. Американский бар Лозаннского дворца служил излюбленным местом встреч делегатов конференции. Поэтому как только Никола приблизилась к свободному столику, к ней сразу же, отделившись от группы собеседников, подошел Ганс Дурер.
— Вы одна? — удивленно спросил он.
— Не совсем — я должна здесь встретиться с Куртом.
— О!.. Но не могу ли я побыть с вами, пока он придет? Вы выпьете что-нибудь со мной? Ну, пожалуйста!
Никола выбрала для себя напиток, и Ганс подозвал официанта. Затем она поинтересовалась, будет ли он на приеме у Сильберов, Ганс ответил «да».
— Вы, конечно, тоже? Вы и ваш брат?
Когда Никола сказала «да», Ганс вздохнул, повертел стакан.
— Так мало осталось времени! После гала-концерта все начнут разъезжаться по домам. Разлетимся по всему свету… А то свободное время, которое выпадает сейчас, заполнено до отказа деловыми контактами и приемами. Причем приемы никто не рискует не посещать, потому что на них тоже можно устанавливать деловые связи. — Он взглянул на Николу. — Но для вас, наверное, не все приемы носят деловой характер? Или вам нравится все?
— Нет, не все. Особенно если на один вечер назначается несколько приемов.
— Да, — печально согласился Ганс. — Так уже было. И на вас такой большой спрос, что я даже словом едва успеваю переброситься с вами — с тех пор, как вы позволили отвезти вас в Веве и к Шильону.
Но Никола не хотела слышать этих излияний чувств.
— О, успокойтесь! — обратилась она к Гансу. — Так или иначе, мы встречаемся почти каждый день, и я помню наши беседы.
— Да, но они почти всегда проходят на людях. В них участвуют и другие. Не то, что… — Он замялся и затем робко спросил: — Вы не могли бы позволить провести с вами еще один вечер, прежде чем мы… О, я вижу по вашему лицу, вы собираетесь отказать!
— Я бы очень хотела ответить согласием — и, вероятно, смогу. Но сейчас слишком трудно определить… — Краешком глаза она заметила, как к столу подходит Курт.
Ганс увидел его тоже.
— Я спрашивал вашу сестру — не позволит ли она еще раз когда-нибудь провести с ней вечер. Но весь вопрос упирается в то, позволите ли вы? — обратился Ганс к Курту.
Курт перевел взгляд с Ганса на Николу.
— Я? — переспросил он.
Почувствовав в его вопросе еще одно предупреждение относительно Ганса, она ответила как можно бесстрастнее:
— Как ты скажешь…
— Ну что ж… — Курт сосредоточенно перебирал в голове график мероприятий. — Как насчет четверга? Хотя нет, в четверг вечером мы едем в Сьон на представление «Звук и свет». Тогда в пятницу? Даже если кто-то устроит прием несколько раньше, мы поужинаем на вилле, хорошо? — обратился он к Гансу.
Никола догадывалась, что ужин на троих это не то, чего хотел Ганс. Однако он ухватился за предложение Курта как за спасительную соломинку.
— В пятницу? Прекрасно! Благодарю вас! Я буду с нетерпением ждать встречи! — Ганс встал, чинно поклонился Николе. И Курт с Николой вышли из бара.
В машине Никола дала Курту адрес из рекомендованных Жезиной магазинов («Познакомьтесь получше с городом, — в своем ключе шутила Жезина. — Пользуйтесь случаем! А то для чего еще существуют богатые братья?»).
Курт одобрительно кивнул.
— Да, у «Фабриолы» хорошая репутация. Даже я знаю эту фирму… — сказал он, отъезжая от края тротуара. — Каким, однако, послушным стал твой Ганс! Поздравляю — ты его прекрасно вымуштровала!
Никола почувствовала, что на колкость Курта она должна ответить тем же.
— Ганс вел себя, как всегда, естественно, был самим собой, очень приятным человеком. Встречались мы только на общих приемах, наедине с ним не была с тех пор, как он возил меня в Веве. И никакой муштровкой его я не занималась.
— Видимо, он наделен особо тонкой интуицией и поэтому научился благодарить тебя за всякую малость, которой одариваешь его ты. Результат тот же самый. Так что разве это не одно и то же?
— Ты намекаешь, что, доведись Гансу пожелать большего, а мне — подать ему надежду или даже уступить, как это создаст нам большие осложнения, а то и опасность серьёзного скандала, да? Не надо! Ты это уже говорил, и меня не нужно предупреждать дважды. Благодарю тебя! Ганс — простой человек, мне он очень нравится, исходя из того, что я знаю о нем…
Курт перебил Николу:
— Из того, что я позволю тебе думать о нем, — ты, возможно, это хотела сказать?
— Возможно! — «Получи, что заслужил!» — подумала Никола, а вслух добавила: — На сегодняшний день ситуация такова: мы просто нравимся друг другу. Никакой опасности в этом нет, уверяю тебя!
Курт быстро отвел взгляд в сторону, затем сосредоточился на уличном движении.
После некоторой паузы, уже мягче сказал:
— Мы никак не найдем общего языка. Я не думал ни предупреждать, ни предостерегать тебя. Я хотел лишь поздравить «прекрасную безжалостную даму», не знающую ни сочувствия, ни сожаления, с тем, что она уже умеет управлять мужчинами и держать их на нужном расстоянии, и мои советы ей не требуются!
Никола проглотила комок в горле.
— Под «прекрасной дамой» ты имеешь в виду меня?
Курт устремил взгляд на Николу.
— А кого же еще? В любом случае, разве не ради Ганса ты согласилась не кружить ему голову? — спросил Курт и нежно положил руку на колено Николы. — И если он тебе действительно нравится, ты же не захочешь причинить ему вред?
Никола отрицательно замотала головой, и Курт выпустил ее из машины.
Он был, конечно, прав. Никола, как и Курт, знала: нельзя допустить, чтобы Ганс влюбился в лже-Диану Тезиж. И, как всегда, Курт вновь сумел обезоружить Николу — на этот раз своей искренней заботой о Гансе. Никола задалась вопросом: когда же она перестанет находиться под воздействием магнетизма Курта? И ответила сама себе: это свершится лишь тогда — и то, если судьбе это будет угодно, — когда она избавится от любовного плена, перестанет любить Курта, забудет его и полюбит кого-нибудь другого.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
