— А как же. — Хозяин даже не поднял глаз от страниц невесть откуда взявшейся старинной книги. — Вон там, с левого края.
Без долгих споров они купили восемь одинаковых коротких ножей с легкой, почти невесомой кожаной ручкой и тяжелым сплющенным концом. Гном с важным видом осмотрел их ковку и признал ее неплохой.
— Для начала сойдет. А в Аннуминас придем — я тебе настоящие выкую.
В заплечный мешок хоббита перекочевал также солидный пук длинных серооперенных стрел доброй арнорской работы.
— Теперь мы готовы, — подытожил Рогволд. — Дорога до Аннуминаса отнимет у нас пять полных дней. Но у меня есть еще одно предложение. А не заглянуть ли нам, друзья, в эти пресловутые Могильники?
Это сказано было спокойно, даже весело, словно речь шла о том, чтобы сходить выпить по кружке пива. Гном фыркнул, Фолко едва не подавился, но Рогволд спокойно продолжал:
— Дружина ушла на юго-восток или на восток. Что с ними, мы не знаем. Судя по спокойствию в округе, в Могильниках вряд ли можно ожидать засады — ее незачем там оставлять, туда никто не ходит. Только охотники вроде меня, а другим там просто нечего делать. Я предлагаю посмотреть, не осталось ли там каких-нибудь следов от ночных странников.
Они по-прежнему стояли на пороге оружейной лавки; был ясный, теплый сентябрьский денек, на голубом небе неспешно проплывали кудлатые облака, ветерок шевелил ветви тополей вдоль главной улицы.
Пригорья, где-то раздавались мычание коровы, лай собак, квохтанье кур, скрип телег. Поселок жил своей обычной жизнью, и жуткое несоответствие между тем кошмарным местом, куда звал их Рогволд, и мирным покоем Пригорья заставило хоббита слабо запротестовать:
— Зачем нам туда, Рогволд? Чего мы там не видали? Ты же сам говорил — они оттуда ушли. Что нам их копыта? Пошли бы мы лучше в Аннуминас, по Тракту, дорога хорошая, торная, постоялых дворов опять-таки много…
— Погоди, друг хоббит! — остановил его помрачневший гном. — Почтенный Рогволд прав. Смотаться туда надо, хотя ох как не хочется!
Они не заметили, как из лавки на крыльцо вышел Полагает, не заметили какой-то очень грустной, но благожелательной улыбки на его лице; они повернулись лишь на его слова:
— Приближается, да-да, приближается. Обычные луки и обычные сердца тут не помогут, нужно что-то иное.
— О чем это ты, почтенный Полагает? — с удивлением обратился к нему ничего не понимающий Рогволд.
— Думаю вот, все думаю, старость пришла, уж и в землю пора, да что-то не хочется, вот я и говорю иной раз сам с собой. От старости это, от глупости все, — не очень убедительно зачастил Полагает, но единственный его глаз говорил другое: — “Я сказал, вы услышали. Откуда я это знаю — не ваше дело, но если поняли меня — действуйте!”
— Но как? — вдруг прошептал хоббит, поддаваясь какому-то неясному наитию. — Подскажи!
Обратив на хоббита свой неожиданно очистившийся взор, причем глаз его вдруг обрел цвет — стал светло-серым, Полагает тихо сказал, почти не шевеля губами:
— Слушай Запад, бойся Севера, не верь Востоку и не жди Юга!
Он повернулся, чтобы скрыться в лавке, но, обернувшись, бросил на хоббита прощальный взгляд — и уже не губы его, а что-то иное вдруг произнесло слившиеся со взглядом слова. И Фолко все понял: “Мы еще встретимся, встретимся, и я подскажу тебе, но пока ты должен идти сам, от того, что ты узнаешь, будет зависеть и мой совет”. Голос Пелагаста вновь обрел форму звука:
— И помни о Небесном Огне!
Рогволд и Торин стояли с бесконечным изумлением на лицах — они ничего не поняли и в конце концов приписали все странностям хозяина и впечатлительности хоббита. Фолко покраснел, но счел за благо помалкивать…
Они ехали по ведущему к Хоббитании Западному Тракту. Фолко был молчалив, постоянно размышляя над словами загадочного пророчества. Кто такой Пелагаст? Что значит: “Слушай Запад, бойся Севера, не верь Востоку и не жди Юга?” На поясе висел меч Мериадока, за правым плечом — эльфийский лук, и только стрелы в колчане были большей частью самые обыкновенные. Мысли хоббита не могли отойти далеко от услышанного на пороге оружейной лавки “Помни о Небесном Огне”. В Красной Книге о подобном ничего не говорилось.
Солнце стояло в зените, когда они, оставив позади долину и мостик, выехали вновь к тому месту, где прошлой ночью хоббит и гном повстречали загадочное черное воинство. Рогволд спешился и стал внимательно рассматривать землю вдоль обочины. Фолко подъехал ближе.
Следы копыт, колес и ног еще не стерлись, хотя и сделались почти незаметными. Следы пересекали пыльную обочину и скрывались среди высокой травы, уходя прямо к Могильникам. Фолко поежился и невольно схватился за меч.
— Эй, друзья, давайте за мною, — махнул им рукой Рогволд. — След очень четкий: при всем желании не собьемся.
Фолко робел, он поднял глаза на гнома, ища у него поддержки, однако Торин, казалось, не мог оторвать глаз от Обманных Камней, стоявших на ближних курганах, и не заметил испуганного взгляда хоббита. Правая рука гнома, как обычно, лежала на топорище; левой он прикрывал глаза от лучей еще по-летнему яркого солнца. Фолко со вздохом тронул поводья, и его пони, неспокойно потряхивая головой и всхрапывая, сошел с наезженной дороги и затрусил по густой траве вслед за идущей неторопливым шагом гнедой кобылой Рогволда. Вокруг царило полнейшее спокойствие. Среди травы еще гудели неутомимые пчелы пригорянских пасек, спешащие взять последние капли нектара. Высоко в небе парил, описывая круги, ширококрылый коршун; перед носом у хоббита вспорхнули несколько желтых бабочек. В нескольких сотнях шагов от него вздымался первый курган — оплывший, но все еще высокий, поросший особенно густой, особенно сочной и зеленой травой; на его вершине из буйно разросшейся зелени высовывался обнаженный белоснежный камень, вблизи напоминавший острый клык какого-то неведомого хищника — Обманный Камень. Фолко с опаской покосился на него, но в его облике, как и во всем кургане, не было заметно ничего подозрительного — холм как холм. На ровных заросших склонах нельзя было обнаружить ничего, хотя бы отдаленно напоминавшего вход или его развалины, хотя хоббиту доводилось читать, что каждый Могильник имел в себе обширные подземелья, целые лабиринты, полные несметных сокровищ. Фолко обнажил меч и поудобнее перевесил колчан. Гном с усмешкой покосился на его воинственные приготовления и посоветовал:
— Оставь меч, если что и случится, надейся на лук.
Фолко вновь покраснел, однако поспешно вложил меч в ножны, достал лук, наложил тетиву — и дальше поехал, держа поводья в левой руке и настороженно озираясь по сторонам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
