Гном снова почесал в затылке.
— А все-таки что это было? Ну, это самое, что так удачно подстрелил наш меткий хоббит? Не человек же, — ясное дело.
— Это Умертвие, друзья, — прошептал Фолко и сам удивился тому, что у него хватило сил выговорить это страшное слово. — Вспомни Красную Книгу, Торин, вспомни Могильники и удар Фродо!
— Погодите, какой удар? — не понял Рогволд.
— Потом объясню, — несколько невежливо отмахнулся Торин. — А ведь правильно, Фолко! Фродо Бэггинс управился тогда обычным мечом. Почему бы не сработать и обычной стреле?!
Некоторое время все трое в нерешительности топтались на одном месте. Рогволд никак не мог прийти в себя после столкновения с подземной силой, гном каждую секунду ждал нового нападения. Фолко же просто потерял всякое понятие о реальности. Мир поблек и расплылся вокруг него; перед его взором проносились странные видения — бескрайние степи, по которым двигались длинные, извивающиеся, подобно исполинским змеям, колонны войск в сверкающем вооружении; вились незнакомые хоббиту знамена, слышалась странная, но звучная и ритмичная речь; на огромном поле навстречу этим колоннам шли другие, сплошь в серебристых одеждах. Фолко понял, что это эльфы. Дрожали своды древних курганов от проходивших мимо войск Последнего Союза, направлявшихся на решительную битву с Врагом к черным стенам Мордора, и Умертвия в ужасе забивались в самые глубокие подземные тайники; но войска уходили, и тайная жизнь, зародившаяся среди доблестного праха великих воителей прошлого, пожравшая их останки и теперь жадно преследующая живую добычу, вновь обретала смелость…
— Ну что же, едем, друзья? — сказал Торин, помолчав. — Думаю, здесь нам больше делать нечего.
— Нам и в самом деле пора, — эхом отозвался Рогволд.
Видно было, что старый воин стыдится своей минутной растерянности, но бледность с его лица уже сошла.
— Меч этот возьмем с собой, — предложил Торин. — Наш рассказ Наместнику обрастает все новыми и новыми подробностями и явно нуждается в доказательствах.
С этими словами он завернул найденный меч в оказавшуюся в кармане тряпку и спрятал его за пазухой. В тот же момент Фолко схватил гнома за руку.
— Не бери его с собою, брат Торин, — тихо сказал хоббит. — Я чувствую: на нем недобрые слова и черные помыслы. Он оставлен здесь для темных сил. Не бери его! Не могу сказать почему, но так мне кажется.
— Чем же мы подтвердим наши слова? — удивился Торин. — Наместник и слушать нас не станет.
— Очень прошу тебя, брось его! — Голос Фолко стал умоляющим.
Хоббит не знал, откуда явились такие мысли, и мучился, что не может толком объяснить все своим товарищам. Торин же только беззаботно махнул рукой и пошел к своему пони. Опустив голову, с роем неясных, но мрачных мыслей и предчувствий в душе, Фолко поплелся следом. Молчавший все время Рогволд уже садился в седло.
Однако выбраться из странной долины они уже не успели. Прямо перед ними на вершине ближайшего холма вновь появился серый призрак, точь-в-точь такой же, как и подстреленный хоббитом несколько минут назад. Фолко невольно обернулся — позади них подле Обманного Камня виднелось еще одно Умертвие.
Рогволд легко, по-юношески соскочил с коня и, на бегу обнажая меч, ринулся наперерез спускавшейся с северного кургана фигуре. Темное бойцовское пламя вспыхнуло в глазах гнома, он выхватил топор и устремился навстречу фигуре, шагавшей к костру с юга.
Два новых призрака были точными копиями первого, однако Фолко не чувствовал ни страха, ни решимости. Просто было очень странно, словно он подглядывает за исполнением какого-то тайного, не предназначенного для чужих глаз обряда. Преодолев минутное замешательство, он вытащил лук.
Призраки шагали так быстро, что за ними с трудом угналась бы и лошадь. Только теперь Фолко разглядел, что, когда они двигаются, трава под ними не пригибается и что они не отбрасывают тени.
Чужая воля вновь попыталась если не напугать, то хотя бы сбить хоббита с толку, но Фолко, только что уничтоживший одно из порождений Могильников, твердо уверовал в себя и больше ничего не боялся — по крайней мере в эту минуту.
Громадная серая фигура промчалась мимо Рогволда; отчаянная попытка ловчего достать призрака мечом не удалась, серая тень теперь стремительно настигала гнома, который, не оборачиваясь, бежал навстречу второму призраку. Серые складки плаща вздрогнули, перед шагавшим призраком появилось что-то вроде туманного облачка, мгновенно принявшего форму длинного двуручного меча.
— Торин!!! — отчаянно выкрикнул Рогволд.
Гном услышал и обернулся. Он оказался между двух огней — призраки приближались к нему с обеих сторон. Теперь ему оставалось только одно — сражаться. Фолко видел, как гном вдруг мягко пригнулся, выставил перед собой топор и попеременно поглядывал то влево, то вправо; Рогволд со всех ног спешил ему на помощь. Но старый ловчий уже начинал задыхаться, и хоббит поднял лук.
“Не смей его трогать!” — мысленно закричал он и выпустил первую стрелу.
Она ударила в левое плечо первого призрака, которого от Торина отделяло теперь лишь десять или пятнадцать шагов. Серая тень конвульсивно дернулась, над плечом появились язычки багрового пламени, по плащу стало распространяться широкое кольцо огня. Призрак метнулся вправо, и вторая стрела прошла мимо цели. До слуха хоббита вновь донесся глухой, замогильный стон.
Призраки отвернули от Торина, направляясь теперь прямиком к кострищу. Стрела Фолко сгорела дотла, невесть откуда взявшийся огонь выжег на плаще огромную дыру — в ней проглядывало что-то иссиня-черное. Фолко потащил из колчана новую стрелу, но в этот момент оба призрака достигли кострища.
Фолко замер, опустив бесполезный лук; обе серые фигуры тотчас растаяли, но перед этим два оставшихся в золе меча взлетели в воздух, поднятые невидимыми руками, и исчезли в складках плащей.
Торин опустил топор, хоббит спрятал лук; тяжело дыша и держась за левый бок, подошел Рогволд. Они молча смотрели на кострище. Нет, им не почудилось — мечи исчезли! Молча переглянувшись, они зашагали обратно к оставленным коням.
Из Могильников выбрались без всяких приключений, однако Фолко все время беспокойно вертелся на своем пони и поминутно оглядывался. Внезапно пробудившееся в нем чувство опять не давало ему покоя. Холодное, злобное шипение, возвестившее о появлении первого призрака, неотступно следовало за ними, а человек и гном по-прежнему ничего не замечали. Солнце карабкалось по небосводу, подул южный ветер, и, когда трое путников уже выезжали на Тракт, Фолко вдруг ясно услышал слова, сказанные холодным нечеловеческим голосом — ему одному: “Не радуйся, мы еще встретимся”.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
