в руке.
– А ты ничего не спрашиваешь, – заговорила девочка, крутя банку, из которой отпила примерно половину. А Юрий, будто бы ничего не слышал, просто продолжал пить свой.
– Это потому, что ты все знаешь? Ребята тебе все рассказали? – на этот раз она задала вопрос, повернув голову к парню. Юрий снова промолчал. Увидев дома у Кёуль голубое пламя, он попытался узнать о ней побольше в школе, но, как только до него дошли слухи, что она и есть главная виновница происшествия, он прекратил расследование. Слухи слухами, но, что бы там ни случилось, точнее всего было бы узнать об этом от самой Кёуль, связанной с этим делом.
И самое главное…
Учитывая, что слухи распространились по всей школе, было очевидно, что девочка перестала туда ходить именно из-за них. Юрию казалось неправильным расследовать сплетни, которые так сильно ранили Кёуль.
Парень коротко вздохнул, а затем спокойно ответил на ее вопрос:
– Я знаю только слухи о том, что это ты виновница происшествия с голубым пламенем.
– Вот как.
– Я думал разузнать еще, но не стал. Потому что решил, что будет лучше, если ты расскажешь мне сама.
Между ребятами повисло молчание. Кёуль некоторое время поколебалась, а затем, полностью допив напиток, который был у нее в руке, снова заговорила:
– Эти слухи звучат несправедливо, но из-за меня правда кое-кто поранился.
Кёуль на мгновение прервалась и украдкой взглянула на Юрия. Ей сложно дались эти слова, но от парня не было никакой особенной реакции. Он не спросил, кто поранился, и не стал выпытывать у нее что-то еще.
Сердце у девочки упало, а горло будто чем-то сдавило. И все же она хотела говорить. Только теперь она поняла, что хотела рассказать об этом хоть кому-нибудь.
– На самом деле, я думаю, что так вспылила из-за того, что Сынхи сказала правду. Верно, я боюсь. Не хочу с ними встречаться. И только что перед ней я не смогла в этом признаться. Потому что не хотела выглядеть слабой.
Одного того, что Кёуль сказала вслух о страхе, который скрывала, и признала его, хватило, чтобы на душе стало спокойней, чем когда-либо. Как будто кто-то снял с ее плеч тяжелую ношу.
– Так вот, о том, что случилось в школе…
Кёуль, держа в руках пустую банку и глядя в пол, начала свой длинный рассказ. О том, как их отношения с Дасом ухудшились из-за того, что та просила показать приемы тхэквондо, о ссоре, возникшей из-за ожерелья Аён, и даже о том, как она нанесла травму Дасом и выбежала из класса… Юрий не критиковал и не подбадривал девочку, а только спокойно слушал ее.
История о крупном происшествии подошла к концу. Кёуль тихим голосом завершила его, рассказав о том, что произошло после того, как она выбежала из класса.
– Оказалось, что рука Дасом не сломана, но из-за растяжения связок ей пришлось некоторое время посещать физиотерапию. Мы с мамой принесли извинения, но ни Дасом, ни ее мама их не приняли.
Судя по показаниям Сынхи и других одноклассников, это был несчастный случай, но мать Дасом не переставала злиться. Кёуль и ее маме пришлось не один раз склонить перед ней голову. И из-за того, что Дасом пострадала, они не могли ничего ответить даже на абсурдные обвинения, что Кёуль показывала приемы тхэквондо в классе, чтобы покрасоваться.
– Я должна продолжать извиняться, пока Дасом не простит меня. Но это тяжело. Вот поэтому я не хотела идти в школу.
В ответ на слова девочки Юрий покачал головой:
– Ты ведь достаточно извинилась. Да и если искать виноватых, то это будет Минджи. Ведь все случилось из-за ее внезапного толчка.
– Но раз Дасом так хочет…
– В этом нет необходимости.
Кёуль, вздрогнув от резких слов Юрия, взглянула на него:
– Что?
– Не нужно так сильно себя винить.
Юрий вдруг встал с места и быстро подошел к девочке. Только что он точно сидел на другом конце скамейки, но в мгновение ока оказался прямо перед ней. И почему-то его лицо выглядело сердитым.
– Ты не должна делать то, что они хотят.
Никто не говорил Кёуль ничего подобного. Все только и повторяли, что она должна чувствовать себя виноватой перед Дасом. Она должна извиняться снова и снова. Девочка, глядя на Юрия, моргнула.
– Но ведь…
– Не нужно истязать себя за то, в чем ты даже не виновата. И тем более тебя не должны ранить их гадкие слова.
Юрий положил руки на плечи девочки и наклонился. Его разгневанные глаза смотрели прямо на нее.
Сердце девочки забилось со всей силы. Она не думала, что будет настолько благодарна за то, что кто-то сердится за нее.
– Они сказали это, чтобы ранить тебя. И не принимают извинения тоже поэтому же. А причина, по которой это происходит, – в их незрелости.
От слов Юрия Кёуль почувствовала, что вот-вот заплачет, но сумела сдержать слезы и снова заговорила дрожащим голосом:
– И что же мне тогда делать? Снова с ними ссориться?
– Верно, снова борись. Не позволяй им просто делать с тобой все, что вздумается!
Девочке нечего было ответить. Юрий уже некоторое время говорил только то, что ее удивляло. Разве ссориться – это не плохо? Все вокруг ведь говорят, что так нельзя.
– Нет ничего плохого в том, чтобы защищать себя от ложных обвинений и оскорблений со стороны других.
Значит, бороться против обвинений и оскорблений. Сердце девочки громко забилось и задрожало от этих слов, которых она никогда не слышала до сих пор.
– Ты должна немного больше защищать себя. Если ты продолжишь терпеть обвинения и оскорбления, они останутся раной на сердце и будут и дальше причинять тебе боль.
Услышав слова Юрия, Кёуль захотелось противостоять оскорблениям, направленным в ее адрес. Но был страх, что ребята не послушают ее.
– Если я решу бороться, станут ли они меня слушать? – нерешительно спросила девочка.
– Они могут и не послушать. Но ты не должна переставать давать отпор только потому, что вы не можете найти общий язык.
Юрий не предложил никакого способа заставить ребят выслушать девочку. Однако придал ей смелости не поддаваться страху.
– Не нужно страдать, если они не изменят своего поведения даже после того, как ты точно рассказала им о своих чувствах. Есть люди, которые никогда не пытаются исправить свои недостатки и даже подумать не могут, что неправы. Они похожи на колючие каштаны и не умеют принимать чужие слова. Какой смысл к ним приближаться, если от этого только больно?
Закончив свою длинную речь, Юрий глубоко
