— Нисколечко. — Боковым зрением я вижу, что Николас ухмыляется. Он точно смеется над моим стилем вождения. Придурок. Я проплакала бы целую вечность, если кто-то поцарапал или помял мою машину за двести тысяч долларов.
Я подъезжаю к фасаду здания, молясь про себя, чтобы мы могли быстренько добежать до главного входа. Галерея представляет собой элегантное пространство, расположенное прямо посредине ряда других стекловидных зданий. Удивительно, что близлежащие магазины на улице полны народа, несмотря на то, что до Нового Года остаётся пару часов.
— Так ты бывал здесь раньше? — спрашиваю я, в надежде прервать молчание между нами.
— Это мой первый визит. Тристан держал всё в тайне. Он отказался показывать мне галерею до открытия.
— Я удивлена, что ему не понадобилось твоё мнение.
— Он знает, что я стал бы издеваться над её местоположением.
— Мы промокнем, пока добираемся до входа.
— Подожди, у меня где-то есть зонт. — Николас тянется за сиденья и вытаскивает гигантский черный зонт. — Дай секунду, я сейчас подойду к тебе.
— Хорошо. — Пассажирская дверь автомобиля, открываясь, поднимается вверх, и Николас тут же выпрыгивает и бежит на мою сторону. На мгновение я попадаю под дождь, когда он открывает мою дверь. Вода попадает внутрь, намачивая пол автомобиля. Вот дерьмо.
— Николас, салон зальёт. — Николас появляется с моей стороны, помогая мне выйти из машины.
— Не волнуйся о машине, — говорит он, прикрывая меня своим зонтом. Поток удовольствия поражает меня, когда он притягивает меня к себе. На секунду всё замирает, и единственный звук, который я слышу это бешеный ритм моего сердца и его прерывистого дыхания. Признаюсь, что держаться подальше от Николаса было нелегко, но мне интересно, было ли это так же нелегко для него. Николас прижимает ладонь к моей щеке и ласкает мою кожу. Он не произносит ни слова, но его глаза выдают все. Он проводит большим пальцем по моей нижней губе. Его глаза не отрываются от моих губ, и я дрожу от жара, исходящего от него. Раскат грома прерывает напряжение, и он сразу же выпускает меня и отстраняется. Поток разочарования, а затем облегчения обрушиваются на меня. Мне много раз хотелось выгнать его из моего сердца, но он всегда находит дорогу назад.
— Давай зайдем внутрь, пока нас не намочило, — говорит он.
— Конечно. — Я отстраняюсь, оставляя достаточное расстояние между нами, чтобы мы не касались друг друга.
Кэрол стоит у входа в галерею, приветствуя гостей, когда те проходят внутрь стеклянного дворца, который и есть Художественная галерея Тринити. Её лицо сияет от радости, когда мы идем через холл, украшенный белыми кристаллами. На ней надето красивое длинное платье в пол фиолетового цвета, который предаёт её загорелой коже сияние. Я улыбаюсь, глядя на её причёску. Она последовала моему совету и сделала локоны. Они спускаются по обеим сторонам её лица, напоминая мне одного из персонажей Джейн Остин из эпохи Регентства.
Тристан появляется рядом с Кэрол, держа информационную брошюру со своей фотографией. Этот мужчина выглядит умопомрачительно в безупречно скроенном черном костюме и рубашке с распахнутым воротом. Через него я вижу его накаченные грудные мышцы. Его темные волосы зачесаны вперед, придавая ему юношеский вид. Я не представляла себе, какие длинные были у него ресницы. Они прекрасно обрамляют его глаза.
— Ребекка, я так рад, что ты смогла прийти и отпраздновать открытие моей галереи, — говорит он, обнимая меня с теплой улыбкой.
— Спасибо за приглашение. Очень красиво.
— Ник, рад видеть тебя. — Двое мужчин пожимают руки, прежде чем обратить на нас внимание.
Кэрол подходит, быстро обнимая меня.
— Ты в порядке? — шепчет она мне на ухо.
— Я в порядке. — улыбаюсь я.
Мы проходим мимо них и присоединяемся к остальным гостям Тристана внутри галереи. По количеству здесь народа, думаю, можно с уверенностью сказать, что открытие галереи — это успех. Я в шоке от того, что по крайней мере половина присутствующих здесь — это женщины. Думаю, мне не стоит удивляться, что одиноких женщин Нью-Йорка привлекает великолепный художник, который, наверное, входит во все списки самых завидных холостяков.
Мое дыхание перехватывает, когда я, наконец, рассматриваю несколько картин Тристана. Они совсем не такие, какими я представляла, что они будут. Я думала, он рисовал пейзажи или, может быть, какое-нибудь непонятное современное искусство. Но нет, это нечто совершенно другое. Каждая комната на выставке посвящена отдельной картине. Все картины мрачные и эротические. В первой комнате — картина, на ней мужчина с чёрными крыльями трахает молодую женщину в белом ошейнике. В описании говорится, что картина была написана маслом и смесью жидкостей из организма (прим. пер. кровь, сперма, моча, слюна и т.д.). Боже мой.
Я немного опешила от описания. Хм, жидкости из организма?
— Ты выглядишь изумлённой, — тихо говорит Николас уголком рта около моего уха так, чтобы никто не услышал.
— Он всегда писал такие картины, как эта?
Николас смотрит на картину в течение нескольких минут, словно пытается воскресить в памяти прошлое.
— Однажды, когда Тристан приехал домой из колледжа, мой отец поймал его за рисованием картины что-то вроде этой в его спальне. Отец пригрозил, что перестанет оплачивать его уроки, если это было тем, чем он занимался в школе. Он никогда не одобрял, что Тристан изучал искусство. Он считал, что это была пустая трата времени и денег.
— Похоже, он ошибался. Они прекрасны. Хотя это не то, что я могла бы повесить на своей кухне.
— Вероятно, они будут лучше смотреться в спальне, — говорит Николас, его глаза блестят весельем.
— Ребекка! — Светлая копна длинных, кудрявых волос, и ярко голубые глаза появляются перед нами раньше, чем я вижу лицо молодой, миниатюрной красотки.
— Привет, Эмили. — улыбаюсь я. Как же приятно видеть ещё одно дружелюбное лицо женского пола и иметь возможность поговорить с кем-то другим, кроме Кэрол. Я не знаю, что я сделала, чтобы заслужить такую искреннею симпатию от его сестры, но я нисколечко не возражаю против этого. Мягкий характер Эмили притягивает и располагает к себе. Если бы у меня была младшая сестра, я бы хотела такую как она. Какая жалость, что именно Элисон проводит с ней время.
Время тянется очень медленно, и вдруг я чувствую, исходящее от сестры Николаса нарастающее напряжение. Каждый раз, когда я смотрю в её сторону, она наблюдает за растущей толпой поклонников, толпящихся вокруг Тристана. Не могу понять, почему она чувствует себя такой покинутой. Они же с Тристаном так близки, но мне кажется, что между ними что-то происходит.
