Двигаться вперед становилось все труднее и труднее. Ногти покрылись изморозью, ноги еле передвигались, а пальцы ног больше не слушались.
– Вот-вот… Должно закончиться, – прошептал синими губами Громов, становясь на колени.
На глазах стала образовываться ледяная корка. Сквозь нее казалось, что вешки смазались в широкие оранжевые полосы. Трава больше не ломалась, она вонзалась ледяными иглами в ладони и ноги, протыкала одежду.
Когда дыхание стало судорожным, а замерзшая глотка превратилась в хрустальный горн, пилот не выдержал и развернулся назад. Старался сделать это быстро, но получилось еле-еле. Силы стремительно покидали его, впитывались в ледяную траву и каменную землю. Кожа ладоней прилипала к камням, оставляя кровавые пятна. Только теперь Громов понял, в какую ловушку загнал сам себя: мало дойти в одну сторону, нужно еще и вернуться.
Голова раскалывалась, лицо застыло оскаленной маской. Руслан рвал жилы что было сил, но руки и ноги двигались очень медленно, а сознание уже тонуло в сонной смерти. Он уже даже не на карачках передвигался, он полз по-пластунски.
Но пока глаза закатывались, а мысли превращались в один пронзительный крик, тело работало как заведенное, вынося человека из холодной ловушки. Вот уже можно дышать. Вот по лицу поползли талые ручейки с волос, с бороды закапала капель. А вот и мягкая трава, совсем чуть-чуть подмороженная.
Руслан сделал последний рывок вперед, подтянул к груди онемевшие ноги и застыл, трясясь всем телом под безмолвными небесами Зоны.
* * *
Две тоненькие, прочные пластинки висели друг от друга на расстоянии спички, но ни сдавить, ни разъединить их никак не удавалось. Громов бросил пластинки под ноги, и те забились в дробном стуке, издавая надсадное гудение. Потом зазвучал сухой щелчок, и пластинки вновь замерли на месте, отливающие синевой на похожей на пластик поверхности. Словно кончился завод, как у механической игрушки.
Руслан отвернулся и с тоской посмотрел на виднеющиеся за деревьями вешки по ту сторону замерзшего луга. Так и не получилось у него пробиться к дороге. Пытался обойти полосу холода стороной, но чуть не попал в притаившийся в тени широкого дуба гравиконцентрат, который изогнул мощное дерево дугой. Пытался обойти с другой стороны, сквозь лес, но пришлось повернуть назад – с каждым шагом голову будто сдавливало раскаленным обручем до зубовного скрежета и цветных пятен перед глазами. Вконец обессилив, пилот сдался, напоследок со всей злобой метнув камень в морозный барьер.
Камень пролетел по высокой дуге и упал вдалеке, тут же покрывшись льдом. Громов, наблюдающий за его полетом, лишь горестно вздохнул. Кинул еще один камень для подтверждения увиденного.
На высоте нескольких метров над землей линии холода не было. Видимо, именно так ученые проходили этот участок на «калоше» – попросту поднимались над ловушкой. Увы, Громов летать не умел и не мог перемахнуть невидимую преграду. Вроде бы возникла дурацкая идея про огромные ходули, но Руслан сразу представил, как замерзают деревянные «ноги», как ломаются, как он летит вниз, в объятия абсолютного холода.
Еще один путь наружу оказался закрыт. И вот теперь, уставший, с болящим телом и отмороженными в пик июльской жары руками, пилот сидел на пеньке перед найденным артефактом и пытался побороть приступ черной депрессии.
Все предложения в голове заканчивались фразой: «А смысл?» Все желания сопровождались стоном: «Нет сил». Да еще и эти пластины жужжат…
Громов пнул штуковину, и та отлетела в сторону, возмущенно гудя. Пилот вытащил почти пустую флягу, потряс ее и сделал маленький глоток, смочил губы.
Солнце повисло в первой вечерней четверти, пора было двигаться в лагерь. А там Илья. Будет смотреть, спрашивать. Или просто молчать и смотреть отстраненно. Ему нужно будет что-то сказать. Отмолчаться не выйдет, обязательно придется что-то говорить. А что ни говори, все не весело. До вешек не добрался, «калошу» не нашел. До Полины не пробился, где бы она ни была. А если не поспешит, то еще и не успеет найти хоть какой-нибудь еды. И ведь ни в чем не виноват, а все одно ощущение, словно облажался.
Руслан невесело хмыкнул. Чего уж себе лгать – не хотелось ему возвращаться в это сырое место с болотом, мертвым вертолетом и полуживым другом. Плохо так говорить, нельзя так думать. И уж точно нельзя поддаваться таким настроениям.
– Вперед, пилот. – Руслан с трудом поднялся, доковылял до затихшего артефакта, подхватил его и засунул в сумку. На плохо гнущихся ногах потопал на юго-восток, пытаясь определить более точное направление.
Спустя пару километров он разошелся, пошел быстрее. И в целом чувствовал себя более-менее приемлемо, если не обращать внимания на уже вошедшую в привычку тянущую боль в желудке, на непроизвольное подергивание левой руки и редкие, но болезненные покалывания в висках.
Когда над деревьями появился край антенны, Громов твердо решил сегодня в поселок не ходить, а собрать ягод и принести их Ткачеву. Он планировал сварить ягоды в банке из-под тушенки, сделать что-то вроде несладкого компота и поить им Илью. Все одно тому жесткая пища давалась с трудом, а горячее будет в самый раз. Что ж до самого пилота, то Руслан был готов поголодать еще ночь, а завтра днем пойти в поселок и попытаться найти консервы или, быть может, сохранившиеся крупы.
Вышел к узкоколейке. Ветер немного разогнал серую дождливую хмарь, и в прорехах показалось синее вечернее небо. Ботинки сбивали с клевера лохматые бутоны, постукивали в сумке инопланетные находки.
Громов обошел разросшийся куст, свернул вслед за рельсами. И замер, удивленно охнув.
Их было трое, все – в потертом камуфляже, столь любимом сталкерами, с крупными туристическими рюкзаками. Сидели прямо на земле, в руках банки самоподогревающегося армейского рациона и складные ложки. На земле, между ними, вдоль тускло блестящей рельсы, рядком лежали артефакты.
– Опа! – протянул один из них, медленно отставляя банку в сторону. – Привет.
– Привет, – автоматически ответил Руслан. Потом его словно осенило, он шагнул вперед, широко улыбаясь. – Мужики! Я так рад вас видеть!
– А мы-то как рады, – ответил ему один их тройки, переглядываясь со своими товарищами. Но Руслан не замечал этих взглядов и напряженных поз, он не сводил глаз с дымящихся пайков, хотя и очень старался смотреть на лица.
– Да ты садись. В ногах правды нет, – предложил выглядящий постарше остальных сталкер, указывая рядом с собой. Вытащил из рюкзака пластиковую банку с серой надписью «Гречневая каша с мясом», протянул пилоту.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
