темную яму жажды.
Снова раздались выстрелы, и в голове у меня застучало, когда звук просверлил мой череп.
Кровь ударила мне в ноздри, и я ослабил хватку на руке Монтаны. Остальные укрылись в здании впереди, и Кларисса стояла в дверях, жестом призывая нас поторопиться.
Я проводил Монтану до двери, но шел туда не за этим. Кровь витала в воздухе, взывая ко мне, и потребность пульсировала по моему телу, пока я не начал забывать, зачем я здесь.
Мои мысли поплыли, когда я, спотыкаясь, вошел в дом, и мой взгляд остановился на единственной цели. Биение его сердца отдавалось в моих ушах, как шелест крыльев. Я бросился на него изо всех сил, прижав его к стене, и все сооружение содрогнулось.
— Что за черт! — Джулиус закричал, когда я пригвоздил его к месту, и мои клыки обнажились, когда я посмотрел на бьющуюся жилку у основания его горла.
Я наклонился вперед, чтобы взять то, что мне было нужно, но сильные руки оттащили меня назад. Джулиус начал бить меня, и мои мысли снова пришли в порядок.
— Прекрати! — Монтана прыгнула на Джулиуса, чтобы остановить натиск его кулаков, но мне было все равно, я наслаждался болью, падая на пол под ним, и из моей разбитой губы потекла кровь.
Кларисса перешагнула через меня, залезла в свою сумку и достала бутылку. Я зарычал, выхватывая ее у нее так, что мои ногти царапнули ее руку в отчаянии, пытаясь дотянуться до содержимого. Я вылил жидкость в рот и впал в экстаз, огонь начал разгораться в моей груди и нарастать, нарастать, нарастать.
Я издал стон, уронив бутылку рядом с собой и ударившись головой об пол.
Фабиан и Чикоа забаррикадировали дверь на периферии моего зрения, установив перед ней деревянный комод.
Я закрыл глаза, чтобы отгородиться от окружающего мира, злясь на себя. Я пытался спасти нас, а вместо этого чуть не убил одного из нас.
— Эта история с жаждой — полный пиздец, — прорычал Джулиус, и глубокая часть меня хотела извиниться, но я не мог заставить себя ничего сделать, кроме как лежать там.
Кто-то провел пальцами по моему лицу, и я открыл глаза, обнаружив склонившуюся надо мной Монтану с озабоченным выражением лица.
— Нам нужно добраться до Магнара и Келли, — прорычал Джулиус. — Выпустите меня отсюда.
— Не будь дураком, — зарычал на него Фабиан. — Их слишком много.
— После того землетрясения их стало меньше, — сказала Кларисса с надеждой в голосе. — Ты думаешь, Один помогает нам?
Я пробормотал что-то бессвязное, не в силах озвучить безумную возможность, прокручивающуюся в моей голове. Что я это сделал. Что я каким-то образом способен захватить власть над землей. Как будто я был…
Мои мысли вернулись к Идун. Я пил из нее. Ее золотистая кровь заливала мое горло, глоток за глотком.
Я схватил бунтарку за руку, выпрямляясь, и она пристально посмотрела на меня.
— Что случилось? — спросила она, сжимая мое плечо.
— Я забрал силы у Идун, — объявил я, оглядываясь на остальных, и понимая, насколько безумно это звучит.
— Что, черт возьми, ты имеешь в виду? — Фабиан зарычал, когда по стене снаружи раздались выстрелы. Он уперся плечом в комод, прикрывающий выход, чтобы удержать его на месте.
— Я пил из нее, — сказал я. — Земля… думаю, я могу ею управлять.
Все уставились на меня с недоверием, и раздражение начало покалывать мою кожу. Я заставил себя подняться на ноги и подошел к окну на другом конце комнаты, глядя сквозь щелку в ставнях.
— Я могу сделать это снова, но после прошлого раза мне нужна была кровь. Это выкачало из меня все силы, — сказал я.
— О, ты думаешь? — Джулиус заартачился, дотронувшись до своей шеи, как будто я действительно укусил его.
— Если то, что говорит Эрик, правда, его нельзя винить, — мрачно сказал Фабиан.
Я покачал головой, ворча от разочарования. — Я этого не говорил. — Я взглянул на Джулиуса, извинение вертелось у меня на губах, но моя гордость не позволила произнести его. Я был так скован внутри, как будто каждая эмоция, которую я сдерживал, была более сильной, более могущественной. Я едва мог смотреть на бунтарку с тех пор, как мы покинули ферму. Чувство вины поглощало меня каждый раз, когда я оказывался рядом с ней. Даже сейчас, когда мой взгляд скользнул в ее прекрасные, полные обожания глаза, боль усилилась. Я должен был защищать ее. Я поклялся делать это. Но в моем обществе она была ближе к смерти больше раз, чем когда-либо в своей жизни.
Она могла погибнуть от рук Идун, потому что ты был неосторожен.
Волна боли обрушилась на мою грудь, когда в памяти всплыло лицо моего брата. Как раз перед его смертью. Я балансировал на грани того, чтобы снова потерять самообладание. Ярость кипела во мне, и ей не куда было деться.
— Выпустите меня, — потребовал я, направляясь к баррикаде.
— Ты с ума сошел? — Кларисса зашипела на меня, схватив за руку.
— Я сыт, я могу постоять за себя, — настаивал я, отпихивая Фабиана с дороги.
— Эрик, это самоубийство! — Монтана закричала, и ее глаза блестели от страха, когда она двинулась вперед, чтобы остановить меня.
Поток пуль разнес оконные ставни, и все упали на пол. Я побежал, нырнув в открытое пространство и приземлившись во дворе по другую сторону окна. Мемфис стоял там с винтовкой в руках, на лице его застыла насмешка. Я уклонялся от пуль на огромной скорости, петляя влево и вправо, чтобы сократить расстояние между нами.
Все, что произошло, вскипело у меня внутри. Майлз, Уоррен — эта сука Идун!
Я стиснул зубы, отчаянно пытаясь выплеснуть этот гнев. Мне это было необходимо. Я должен был попытаться стряхнуть его с себя.
Почва содрогнулась и затрещала у меня под ногами. Пожухлая трава на разрушенной лужайке ожила, став зеленой и длинной, разрастаясь и образуя виноградные лозы, которые обвились вокруг ног Мемфиса.
Он в ужасе перевел на них взгляд, пытаясь стряхнуть их с себя. Я свалил его на землю яростным ударом кулака и упал на него, а земля просела под нами.
Я бил его кулаками в лицо, снова и снова. Видя Валентину подо мной, Идун, Андвари, каждого кусачего, который пытался убить нас. Хрустнула кость, и из-под костяшек моих пальцев брызнула кровь.
Земля вокруг нас просела так глубоко, что мы оказались в восьмифутовой яме, и земля давила со всех сторон. Грязь начала наваливаться на нас, и я пожелал, чтобы она задушила его, забилась ему в рот и заполнила его легкие,
