караулили посерьезнее, чем королевский трон. А вот его законный сын спокойно разгуливал по коридору или — что еще вероятнее, караулил здесь отца.
Манфред позволил мыслям упорядочиться и быстро сообразил, что сын сговорился с кем-то из Берхтов, и с его появлением узнал, какими лестницами пойдет отец. Мелькнуло легкое удивление и даже гордость. Сам он таким стал чуть позже, как быстро растут дети! Но тут же одернул себя. Это синие растут так быстро, боевикам иначе не выжить.
— Привет, — тем не менее присел он рядом с мальчиком. Две минуты ничего не изменят. К тому же мальчик смотрел так, что мороз продрал по коже. Так смотрела Ева, когда не злилась, а собиралась заплакать. Бывало такое редко, и Манфред давно понял — уж лучше бы злилась. В конце концов, примочки помогали отлично и всегда в достатке хранились в их спальне.
— Папа, ты больше не папа? — строго глядя невозможными Евиными глазами, спросил Матиас.
Манфред опешил. Вряд ли ему кто-то доверит Фабиуша, если он потеряет доверие Матиаса! Грим первый же укажет на это и заберет обоих мальчишек!
— Что за глупости! — заявил он поспешно и продолжил уже аккуратнее. — Просто ты… синий магик. Синие магики особенные. Они очень сильные и смелые. Они воины.
Промелькнувшая мысль о Гриме вернулась снова, и Манфред с трудом скрыл ухмылку. Правильно, зачем ждать и опасаться чего-то, когда можно попросту сделать первый шаг?
Откуда Матиаса точно стоит убрать, так это из дворца. Он здесь слишком быстро учится. И совсем не тому. А вот Мейнгриму следует связать руки. Манфред уже жалел, что намекнул дуболому про возможную беременность его супруги. К тому же Радослава против воли подтвердила это. Чего точно никому не было нужно, чтобы принцессу нашел её законный муж и забрал куда-нибудь в горы. На пороге войны с цветочными синие им были нужны на правильной стороне. На стороне короля и его, Манфреда.
— Я не хотел говорить, но лучше если ты узнаешь это первым. Раньше короля, согласен? — мальчишка кивнул, и Манфред улыбнулся. Венек, Матиас, Грим. Они все не дотягивают до того, чтобы мешать ему. — Поэтому ты теперь будешь жить у своего дяди. И мама…
Манфред уже выстроил в голове прекрасную речь о том, как подло поступила Ева, бросив их обоих, и о том, как хорошо им будет без нее, но на него смотрели Евины цепкие глаза, и он дрогнул. Как-нибудь потом он выскажет это всё и про Еву, и про Грима. Не сейчас.
— … Мама умела тебя воспитывать, а я не умею. Я все равно тебя люблю, ты помни об этом.
— Правда? — голос сына дрогнул, и мальчуган поморщился, задирая остренький нос. Ах да, синие магики не плачут. Как же изменился Матиас за последний год! Манфред смутно помнил вечно плаксивого, чуть что заворачиваемого Евой в магический кокон сына. Теперь от того мальчишки осталась лишь внешность, да и то уже не совсем он был похож на себя маленького. Как быстро растут дети!
Манфред снова вспомнил причину, по которой он оказался во дворце и поднялся на ноги. Неловко потрепал сына по волосам и шагнул дальше.
Вопрос сына нагнал его уже на повороте.
— Папа! А если я научусь перемещаться, как ты, то ты будешь приходить ко мне чаще?
— Это вовсе не важно, — глухо ответил Манфред. И ускорил шаг.
Вскоре он и думать забыл о Матиасе, да что там Матиасе, даже о Фабиуше с его неприступной нянькой он не вспоминал. У него было что рассказать Ламберту.
К счастью, ждать долго не пришлось. Манфред не был уверен, что сумеет попасть в зал советов, но двери открылись. А вскоре появился и трон с Ламбертом.
— Судя по тому, как ты выглядишь, у тебя какие-то новости, — Ламберт смотрел своими выцветшими рыбьими глазами так, что Манфред на мгновение забеспокоился. А что, если его новости навредят ему или Радославе? Но поворачивать было поздно.
— Принцесса беременна, я прав? — произнес он, жадно следя за лицом короля. В отличие от лиц Радославы и Фабиуша, это по-прежнему не выражало ничего.
— Ты меня не удивил, — разомкнул бледные тонкие губы король. — Что еще.
— Вы не хотите этого ребенка, потому что думаете, что он будет синим магиком? Но ведь он скорее будет как Фабусь, я же был её первым магиком! — Манфред заходил по залу. — Еще один пространственный магик, пусть даже внешне он будет похож на Грима, кому до этого есть дело!
— Радослава умеет удивлять, — туманно ответил король, но не указал на дверь. Ждал чего-то еще. И Манфред решил рассказать всё, что знает. Но сначала получить хоть какие-то ответы. Заключать с королем сделку всё равно бесполезно, а вот выудить информацию в диалоге — ценно!
— Но что не так с синими? — быстро спросил он, не особо надеясь на ответ.
— Синим не впервой проливать кровь, — еще более туманно ответил король, но Манфред вспомнил, что говорила Роза. Кто прольет кровь врагов первым, тот и проиграет войну.
— Вы про войну, — понимающе закивал он. — А если начать войну раньше? Начать ведь можно и не проливая. Пока Радослава где-то неизвестно где!
— Почему нет, — король прищурился, пытаясь представить, как можно начать войну не проливая кровь.
Манфред содрогнулся, против воли вспоминая и методы самого короля Время, и Ульфилу. Та редко проливала кровь, но боль была незабываемая. Даже от одной мысли о ней вставали дыбом тончайшие волоски на всем теле и поджимались пальцы на ногах.
Но мысли несли его еще дальше.
— А едва ребенок родится, заслать его в какое-нибудь село, будто ребенок вовсе не Грима. Он же даже не подозревал о нем!
— Так… — король поднялся с трона и навис над прикусившим язык Манфредом. — Подробнее. Это как-то связано с твоим изукрашенным лицом?
Манфред схватился за щеку. Вроде всё неплохо поджило! Но король лениво шевельнул перчаткой, и от неожиданности Манфред совсем не по-мужски взвизгнул. Все раны открылись снова, словно Грим только что ударил его наотмашь.
— Ну, — повторил король, и Манфред понял, что ему даже не нужно звать пурпурную фею. Он просто вернет Манфреда в тот момент, когда Ульфила его пытала.
Боль и воспоминание о еще большей прекрасно прочищали мозги, и Манфред поспешно передал их разговор
