озера, она успела вспомнить массу колких словечек, которые стоило услышать Манфреду. Так что он больше не раздумывала, когда полезла в воду.
К её удивлению, из пыльно-золотистого облака вынырнула усатая голова её первого супруга, Хенрыка.
— Ой! — от неожиданности сказала она и едва не села в воду.
— Ой! — испуганно откликнулся Хенрык. — Ты как сюда попала, Радослава? Тут никогда никого не было!
— Тут? — повторила Рада и неуверенно обернулась к Еве, которая, разумеется, снова скрылась в тени. — Где тут?
— В моем сне, — Хенрык помотал головой. — Я часто вижу это место, хорошее оно, спокойное.
— Да, спокойное, — Радка быстро справилась со смущением, вызванным нечаянной встречей с бывшим мужем, с которым она даже не попрощалась. — Как у вас дела в селе, всё хорошо?
— Дела-то? — Хенрык хитро прищурился и пошевелил усами. — У меня неплохо пошли, как стало известно, что женат я был на принцессе. До этого шептались, что и Фабусь не мой сын, да и ты сбежала. А сейчас всем на роток накинули платок. Негоже принцессе в селе жить, это любой корове ясно. А Фабусь…
Он вздохнул, Радка затаила дыхание.
— Всё одно кровь родная, — наконец произнес Хенрык. — Чего молчишь? Знаю я всё, магики растолковали. Зато сейчас я женился на Марыське, сидит красавица дома, семечки щелкает, да горох лущит. Пока ребеночка не родит, из дома не ногой.
Радка кивнула. Марыся была младше её года на три, девица красивая до одури и такая же глупая. Молодые парни из-за этого с ней связываться не спешили. Да и по дому она особо управляться не умела — лущить горох было пределом её возможностей. Ну да у Хенрыка работницы и без Марыськи найдутся.
— Только ты не про это, наверное, спрашивала, — хитро усмехнулся Хенрык. — Родители твои уехать собирались, да мать уперлась, не захотела хозяйство бросать. Но они живы и здоровы, хотя магики к ним зачастили. Не иначе как тебя ищут. Драконы летают дни напролет. А ты вона куда забралась, в мой сон.
Радка похолодела от ужаса. А что, если Хенрык, решив выслужиться перед магиками, расскажет о своем сне и покажет его?.. Магики разума вроде Лотты наверняка справятся подсмотреть это место. И вот найдется кто-то, способный понять, где она! Это же не Манфред, который точно никому не расскажет, надеясь найти её первым!
— Ну да, странное такое место этот твой сон, — заявила она. — Я так удивилась, когда тут очутилась, ты не представляешь! Была в доме с крышей и стенами и вдруг в такое место попала! Ты ведь вернешь меня назад, правда?
Хенрык забирюзовел щеками, глазки его забегали.
— Не уверен, что у меня получится, — проблеял он. — Я не знаю, как мне удалось тебя увидеть!
— Ладно, будем надеяться, что твоих сил хватит, — притворно вздохнула Радослава. — Получается, ты немного магик, Хенрык!
Она прикусила язык, испугавшись, что ударила по-больному и сейчас бывший муж обидится, но нет, тот только покрутил ус и ухмыльнулся.
— Похоже, что так, — согласился он. — А ты как была несмышленой дурехой, так и осталась. Всё от мужей бегаешь! Видел я этого твоего нынешнего. Худой, в чем только жизнь держится. А глаза как лед колючие и злые!..
Кажется, он еще что-то хотел сказать, но облако вокруг него начало сгущаться.
— Отстань, Марыся, я сон не досмотрел, — пробормотал Хенрык и исчез.
Радка плюнула в черную воду и выбралась на берег.
— Глаза злые и худой — это точно мой брат, — заметила Ева, когда Радослава подошла к ней. — Я так понимаю, это тот самый дядя Манфреда? Да, от такого я бы куда угодно убежала.
— Я и убежала, — огрызнулась Радка. Настроение было непонятным. Она вроде и рада была, что бывший муж не держит на неё обиду, но… почему даже у старого толстого Хенрыка судьба складывалась лучше, чем у неё? Что она делает не так? Разве она не старалась добиться лучшей жизни для себя и сына?
— Я знаю, — примирительно ответила Ева. — Не злись. Просто я часто забываю, как по-разному мы жили раньше, вот каждый раз и удивляюсь.
На это Радка и вовсе ничего не ответила, так и шла молча до тех пор, пока не пришло время ложиться на ночлег. Впрочем, наступившее утро — или ночь, ничего не изменили. Разговаривать не хотелось. В темноте они наскоро перекусили остатками сухарей и снова двинулись вперед. Так и шли молча, пока Ева не дернула Радку за руку.
От неожиданности Радослаа чуть не завопила.
— Стой! — прошипела Ева. — Ты не чувствуешь?
— Что именно? — на всякий случай тоже шепотом спросила Радка и огляделась. Вокруг по-прежнему было темно. Разве что не настолько плотная стала темнота, но, возможно, они просто привыкли.
— Ты не чувствуешь? — Ева поспешно натягивала шлем и её доспехи становились по-настоящему жуткими, словно она собиралась одна воевать против целой армии, никак не меньше. — Сквозняк! Впереди выход!
Радка почему-то совсем не испугалась, а наоборот, обрадовалась.
— Наконец-то! — всплеснула она руками. — У меня ощущение, что мы не три дня, а несколько недель в этом подземелье бродим, даже живот словно вырос! Да и все эти золотые магики и к ним примкнувшие личности начали утомлять. Нет, я рада видеть Фабуся, но даже не иметь возможности его коснуться — это жестоко, а остальные…
— Помолчи! Трещишь не переставая! — одернула её Ева и приложила ту руку, что была перчатка, к её животу. — Тебе не показалось, Радослава. Живот и правда стал куда больше. Поэтому меня и беспокоит то, что нас ждет снаружи. Где мы окажемся? Вдруг, там настолько дикие места, что мы не доберемся до лекаря к моменту родов? Я не готова к такому, знаешь ли. Или того хуже — вдруг выход прямиком к дому Золотых магов? Не зря же они все ходят сюда во сне как к себе домой. То-то Манфред будет рад! Разведется со мной, да женится на тебе!
Молчавшая до этого момента Радка, пытавшаяся прислушаться к движениям малыша, дернулась и зашипела.
— Да как же, шиш ему на коровьей лепешке, а не замуж. Ты сама как знаешь, хошь соли его, хошь при себе держи, а то и прочь прогони. А
