Большая его часть представляла собой довольно мрачные пещеры — словно его не возвели из камней, а взяли гору подходящих размеров и просто высекли из нее сие строение, как скульптор вырезает скульптуру из целой глыбы мрамора или известняка. При этом внутренней отделке подверглась только часть помещений, а остальные красовались девственной горной породой, с неровностями пола, потолка и стен. Все это я изучил еще в первые недели заключения, и сейчас, немного поплутав по лабиринту узких кривых коридоров, направился на вершину одной из башен, где была устроена довольно приличная смотровая площадка. Именно с нее я когда-то с тоской обозревал холмистую равнину, на которой стоял замок.
Еще одолевая последние ступеньки и уже дыша ночным прохладным воздухом, я заметил, что на площадке кто-то стоит. Присмотревшись, я узнал Тильса. Опершись на парапет, эльф смотрел вдаль. Он даже ухом не повел, когда я пристроился неподалеку.
Мы помолчали, глядя каждый в свою сторону — эльф на звезды, а я просто так.
— Весной здесь пахло цветами, — сказал я, нарушая молчание.
Тильс даже подпрыгнул от неожиданности.
— Цветами? — переспросил он, поворачиваясь ко мне. Его бледное лицо буквально светилось во мраке.
— Ну да. Знаешь, как красиво цвела степь! Я не думал, что это будет так здорово. Мне тут сначала жутко не понравилось.
— А потом?
— А потом ничего. — Я пожал плечами, не обращая внимания на то, как изменилось лицо моего собеседника. — Привык. Ко всему привыкают, знаешь ли!
— Не ко всему, — осмелился возразить Тильс. — К злу не привыкнешь!
— Еще как! — отмахнулся я. — И к несвободе привыкаешь, и к тяжелой работе… Главное при этом — не оглядываться назад. Тогда привыкнешь и даже забудешь, что когда-то жил по-другому!
— Я никогда не забуду, что был принцем! — расправил плечи Тильс. — Пусть и самым последним, но принцем! Меня уважали… любили… Я не смогу смириться с тем, что отныне я просто какой-то… какой-то…
— Наемник, — подсказал я. — Знаешь, сколько принцев, младших в семье, понимая, что трон им не светит, спарывают с одежды фамильный герб и становятся солдатами удачи! Большинство погибает на больших дорогах, в войнах, которые ведут чужие им государи за совершенно ненужные им вещи. Немногие ухитряются пробиться наверх — чаще всего, женившись на какой-нибудь случайно подвернувшейся принцессе или, на худой конец, ее дальней родственнице. Шансов мало, но они есть!
— Так принято у людей, — снова пожал плечами Тильс. — Перворожденные устроены иначе.
— ВСЕ Перворожденные и ВСЕ люди устроены по-разному, — возразил я. — Но если взять конкретного человека или конкретного эльфа, то тут выходит, что разница между нами не так уж велика. И в глубине души мы ничем не отличаемся друг от друга.
— Твоими устами говорит Враг, — прошептал Тильс и сделал перед лицом и грудью какой-то жест. — Ты лжешь!
— Ага, — кивнул я. — Когда я говорю правду, мне никто не верит.
После таких слов я ожидал, что эльф покинет смотровую площадку, но он лишь отвернулся, всем своим видом давая понять, что не собирается снисходить до беседы с законченным лжецом. Я еще немного постоял — из-за упрямства. Не хотелось покидать поле словесной битвы первым. В конце концов, кто из нас Властелин?
— У нас скоро будет гость, — вдруг сказал Тильс.
Я мигом оказался рядом:
— Откуда знаешь?
— Вон огонек. — Эльф указал на холмы, пропадавшие во мраке. — Это горит костер. Возле него один человек… или эльф, или кто-то еще. На таком расстоянии трудно сказать уверенно. Но примерно завтра до полудня он будет здесь.
Я внутренне застонал — еще один охотник за Темными Властелинами! Впрочем, теперь мне есть чем его встретить. Я почему-то верил Тильсу, хотя сам ничего не видел — зрение эльфов раза в два-три острее человеческого.
— Ступай к себе, — приказал я и отметил, что голос у меня сразу стал жестким и холодным. — Кто бы это ни был, завтра мы должны встретить его достойно!
И Тильс беспрекословно подчинился, оставив меня одного на смотровой площадке, наедине со своими мыслями.
Глава 9
Конечно, я проспал! День выдался слишком насыщенным, и я позволил себе проваляться в постели чуть ли не до полудня. А разбудил меня настойчивый стук в дверь.
— Хозяин! Хозяин! — верещал за дверью Мелкий. — Вы спите, хозяин? Вас зовут, хозяин! Скорее!
Ругая себя предпоследними словами — настоящие Темные Властелины никогда не просыпают и не опаздывают, они всегда и везде поспевают первыми и вечно начеку! — Я оделся и, сопровождаемый кувыркавшимся от радости Мелким, спустился в большой зал. Мое отражение нетерпеливо приплясывало в зеркале. Рядом, стараясь не отразиться в нем, мялся Тильс. Выражение его лица мне что-то не понравилось.
— Вас желают видеть, — процедил он с таким видом, что я затормозил на полпути к накрытому столу.
— А в чем дело?
— Там, снаружи, — соизволил намекнуть эльф. — Он хочет видеть чародея, который живет в этом замке… В РАБСТВЕ у Темного Властелина!
Последние слова Тильс произнес трагическим шепотом. Мое отражение постучало по стеклу со своей стороны.
— Живо выясни, кто это такой! — прошипело оно. — Я умираю от любопытства!
На столе на блюдах горкой высились свежезажаренные куропатки и несколько крупных рыбин, запеченных в тесте и обложенных зеленью. При виде их я кое-что вспомнил.
— А где прадедушка? — спросил я, подходя к столу и выбирая птичку посимпатичнее. Невидимый слуга тут же плеснул в бокал темного сладкого вина.
— Хозяин хочет, чтобы за ним послали? — высунулся из-за локтя Мелкий. Я кинул ему куропачье крылышко, которое он поймал на лету и проглотил почти не жуя. Тильс аж позеленел от такого обращения с представителем разумных существ.
— Вас ждут, — прошипел он, — а вы изволите тратить время на пустяки!
— А что? — подбоченился я. — Я злой или не злой? Это добрые мигом бегут, стоит их позвать — зарабатывают авторитет. А мы, Властелины Мрака и просто негодяи, должны держать марку. Мы недоступные и неприступные. И вообще вредные! Так что, пока не поем, с места не сдвинусь!
И исполнил свою угрозу под уничтожающими взглядами Тильса и собственного отражения, которое волей-неволей тоже уселось за стол, но завтракало с такой кислой миной, что я опасался на него смотреть — вдруг стошнит?
Во двор я вышел сытый и благодушный, как кот. На плацу выстроились мои воины — отдельно глиноземы и отдельно костоломы. Все старательно подтянулись, расправили плечи и пожирали меня глазами. Верт, слегка осунувшийся, топтался рядом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
