— Я перепишу свое завещание! — гордо произнес прадедушка. — Целиком, от первой до последней строчки!
— А у вас получится? — откликнулся я. — То есть я не сомневаюсь, что у вас хватит на это времени, но сможете ли вы сочинить что-то новое? Или хотя бы не повторяться? Я хочу сказать…
— В порядке ли у меня память? Да уж получше, чем у некоторых!
Выпрямившись в кресле, старикан обжег меня таким взглядом, от которого мне стало слегка не по себе. Дело в том, что как раз у МЕНЯ и были проблемы. А ведь для мага память — главный инструмент. Мы колдуем не при помощи волшебных палочек, магических колец и прочей дребедени. Для нас главное — заклинания, которые мы храним в голове, а также способность концентрироваться и в нужный момент вызывать в себе всплеск энергии, необходимый для совершения действа. А у меня — кстати сказать, единственного во всем многочисленном семействе, — случались провалы в памяти. Из-за постоянного страха перед ними — а вдруг «оно» настигнет меня в самый ответственный момент, — я почти не мог концентрироваться и постоянно забывал какие-то мелочи. Вот и сейчас — я же шел к прадедушке совсем по другому поводу. А по какому? Забыл!
— Дедушка, я…
— Ты, например, — безжалостно добивал меня пенсионер, — ты все про себя помнишь? Только не ври!
— Не все, — пробурчал я, — но это не имеет отношения к…
— К моему завещанию? А почему? Разве ты не единственный сын старшего сына моего первенца? Разве ты не сын героя, спасшего Остров ценой собственной жизни? И пожалуйста, не думай, что смерть твоего отца исключает тебя из списка наследников! Несмотря на кое-какие досадные мелочи!
Тут уж я слегка вышел из себя.
— Ничего себе «досадная мелочь»! — воскликнул я и стукнул кулаком по стене в том месте, где ее не закрывала драпировка. — Вот это, по-твоему, досадная мелочь — мое заключение здесь? Я преступник, ты что, забыл? А по законам Острова преступники и покойники вычеркиваются из любых списков!
— Скажите пожалуйста, какая у него память! — съязвил старикан. — Я забыл! А ты все помнишь?
— Нет, — признался я. И как всегда, когда я говорил правду, мне не поверили.
— Помнишь! — рявкнул дед. Его голос вдруг стал сильным и спокойным, и я внутренне поразился — как мы могли столько лет считать его просто старым, никуда не годным маразматиком. Выходит, все эти старческие капризы — только игра?
— Ты обязан все вспомнить! — прогремел голос деда. — Ты, и только ты, можешь по минутам восстановить свою жизнь. И тогда уж решать, кого и откуда надо вычеркнуть! А теперь уйди и оставь меня! — Как всегда, переход совершился мгновенно, и передо мной опять был безобидный капризный пенсионер. — И скажи, чтобы прислали мне паштет из угря. Но смотри, чтобы был именно угорь! Сом, щука или мойва не принимаются!
Старческий палец указал мне на дверь, и я беспрекословно подчинился.
Но, как всегда, едва я переступил порог, добрая половина мыслей куда-то делась. Я напрочь забыл про паштет и углубился в собственные воспоминания.
Вспомнить было о чем. В моем прошлом существовал только один эпизод, когда провалы в памяти сыграли со мной злую шутку.
Мы встретились на годовщине окончания учебы — два десятка молодых магов, несколько лет назад ступивших на большую дорогу жизни. Конечно, мы хвастались друг перед другом напропалую — кто, где и сколько подвигов совершил. Конечно, врали. Конечно, приукрашивали. Конечно, верили на слово или не верили совсем. А потом начали выпендриваться перед девушками — кроме двух десятков парней, с нами обучались и девушки.
А потом, уже после банкета, я решил внести разнообразие в отдых и предложил…
Вот тут и начиналось «оно». Ибо я НЕ ПОМНИЛ точно, что такого сказал, но все подхватили идею. Или нет, не все. Кто-то заметил, что это — бред сивой кобылы, кто-то — что это детская возня, а кто-то высказался в том смысле, что могут быть жертвы. Этим «кем-то» последним был мой кузен Сид. Умница, отличник, примерный во всех отношениях.
Конечно, меня осмеяли — мол, несмотря на твой аттестат, мы знаем, что большинство оценок тебе завысили и ты знаешь ровно вполовину меньше, чем нужно. Но были те, кто поверил. Кто сказал, что идея стоит того, чтобы попробовать. Дескать, мы начнем, а вы подхватите.
Тех, кто поверил, было шестеро. И шесть изуродованных тел обнаружили спасатели наутро на развалинах школы. Шестеро моих друзей. Моих, как я потом понял, единственных настоящих друзей.
Потом был суд. Очень короткий и формальный, ибо нашлось много свидетелей, которые прямо указали на меня как на зачинщика. К сожалению, несколько моих одноклассников не смогли присутствовать — они были ранены или контужены и находились на лечении. Разговаривать с ними не стали — не согласились даже подождать, пока они придут в себя и окрепнут настолько, чтобы предстать перед судом в качестве свидетелей. Уже на третий день после трагедии я был осужден и отправлен сюда. За преступление, которого не помнил, хотя мой прадедушка утверждал обратное.
Но как, скажите на милость, я смогу все вспомнить, если у меня тогда случился тот самый провал в памяти. Я просто какое-то время не контролировал себя и мог натворить все что угодно! Вплоть до того, что совершил нечто прямо противоположное задуманному изначально.
А что, собственно говоря, такого я задумал? Если я это вспомню, то смогу примерно прикинуть, что и как могло пойти не так. И тогда пойму, что убило моих друзей. Жаль, что они мертвы и ничего мне не расскажут! Я даже вызвать их души не могу — они остались там, на Острове.
Хотя, стоп! Я остановился и хлопнул себя по лбу. Ну конечно! Свидетели есть! Выжило, кроме меня, не получившего ни царапины, еще семеро, не считая раненых и контуженых. И среди них мой кузен Сид, тот самый, который навещал меня месяц назад. Эх, знать бы заранее! А теперь остается надеяться только на то, что Сид еще раз навестит «несчастного узника», и тогда не забыть взяться за него всерьез и вытрясти правду — что такое я тогда придумал?
Вообще-то был и другой выход — опросить остальных моих одноклассников, но Вунья украла мое магические кольцо, с помощью которого я мог бы их вызвать. Хотя и здесь нет ничего не поправимого — достаточно лишь отыскать девушку и убедить ее вернуть мне кольцо.
Занятый этими мыслями, я вернулся в большой зал и заметил, что в мое отсутствие остальные времени даром не теряли. Верт, Айдор и Тильс в обнимку сидели за столом, пьяные вдрабадан. Эльф и лучник с двух сторон поддерживали под локотки потомка великого героя, который поливал скатерть пьяными слезами. Причем Тильс держался подчеркнуто прямо и смотрел в одну точку, боясь пошевелиться, а Верт явно руководил процессом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
