Мы снова пили и ели — и мне хотелось, чтобы этот вечер никогда не заканчивался. Я знала, что мне будет весьма неприятно снимать красное бархатное платье и распускать волосы. Я запоминала каждую деталь, малейшее происшествие, чтобы завтра обсудить это с Меллиорой.
Я танцевала котильон. Некоторые из моих партнеров были по-отечески снисходительны, другие игриво флиртовали. Я обходилась со всеми, как мне казалось, мастерски и спрашивала себя, к чему было так нервничать?
Ким и Джонни принесли к столику, за которым мы сидели, угощение и напитки. Меллиора была немного удручена. Думаю, она надеялась потанцевать с Джастином.
Когда я позже танцевала с Джонни, он предложил:
— Здесь столько народа! Давайте выйдем в сад.
Последовав за ним, я спустилась по лестнице и вышла на лужайку, где тоже танцевали гости. Это было замечательное зрелище. Сквозь открытые окна лилась музыка, костюмы танцующих в лунном свете выглядели великолепно. Мы тоже танцевали на лужайке и, кружась, приблизились к живой изгороди, отделяющей лужайку от луга, где стояли шесть дев и где находилась старая шахта.
— Куда вы меня ведете? — спросила я.
— Посмотреть на дев.
— Я всегда мечтала увидеть их в лунном свете, — произнесла я.
Его губы тронула улыбка, и вдруг меня осенило, что впервые за вечер я выдала себя, признавшись, что я не новичок в Сент-Ларнстоне, поскольку знаю о существовании дев.
— Ну, — прошептал он, — сейчас вы их увидите.
Он взял меня за руку, и мы вместе побежали по траве. Затем я прислонилась к одному из камней, а Джонни подошел вплотную и, прижавшись ко мне, полез целоваться. Однако я резко отстранилась.
— Зачем вы мучите меня? — спросил он.
— Я не хочу, чтобы вы меня целовали.
— Вы странное создание, мисс Карлион. Сначала провоцируете меня, а потом становитесь строгой и чопорной. Разве это справедливо?
— Я пришла сюда, чтобы увидеть дев в лунном свете, — напомнила я.
Джонни положил руки мне на плечи и прижал к камню.
— Шесть девственниц… Но могло бы быть семь.
— Вы забыли легенду, — возразила я. — Все произошло именно потому, что они не были девственницами…
— Именно. Мисс Карлион, вы собираетесь превратиться в камень этой ночью?
— Что вы имеете в виду?
— Разве вы не знаете легенды? Любой женщине, которая будет стоять здесь в лунном свете и прикасаться к одному из этих камней, может угрожать опасность.
— От кого? От дерзких молодых людей?
Джонни наклонился ко мне. С накладными усами и сверкающими в прорезях маски глазами он выглядел просто устрашающе.
— Вы не слышали легенду? Ах, да! Вы же не из наших мест, не так ли, мисс Карлион? Я должен рассказать вам. Если на вопрос «Вы девственница?» вы не сможете ответить «Да!», то превратитесь в камень. И сейчас я задаю вам этот вопрос.
Я попыталась высвободиться.
— Я хочу вернуться в дом.
— Вы не ответили на мой вопрос.
— Думаю, вы ведете себя неподобающим для джентльмена образом.
— А вам известно, как следует себя вести истинному джентльмену?
— Отпустите меня!
— Только после того, как вы ответите на мои вопросы. Первый я уже задал. Теперь я хочу получить ответ на второй.
— Я отказываюсь отвечать на какие-либо вопросы!
— Тогда, — произнес он, — я буду вынужден удовлетворить свое любопытство и нетерпение. — Он быстрым движением схватил мою маску, и, когда она оказалась в его руке, я услышала потрясенный возглас.
— Так, значит… мисс Карлион?! — вымолвил Джонни и повторил: — Карлион… — А потом вдруг запел:
Дин-дон, колоколец,Кто-то упал в колодец.Кто бросил ее туда без сожаления,И за какие прегрешения?
Он рассмеялся, а я, признаться, растерялась.
— Я прав, не так ли? Я помню вас! Вы не из тех девчонок, которых можно легко забыть, мисс Карлион! А что вы делаете на нашем балу?
Я отняла у него маску.
— Я приехала, потому что меня пригласили.
— Хм! Вы искусно обманули нас. Моя мать не имеет обыкновения приглашать на бал в Сент-Ларнстон местных крестьян.
— Я — подруга Меллиоры!
— Да-да… Меллиора! Кто бы мог подумать, что она на такое способна?! Интересно, что скажет мама, когда я ей расскажу?
— Но вы не расскажете! — воскликнула я и тут же рассердилась на себя за то, что мой голос прозвучал умоляюще.
— А разве это не мой дом? — насмешливо возразил он. — Конечно, за некоторую компенсацию я мог бы поучаствовать в вашем заговоре.
— Держитесь от меня подальше, — предупредила я. — Ни о какой компенсации не может быть и речи!
Он склонил голову набок и озадаченно посмотрел на меня.
— Вы много себе позволяете, моя прекрасная селянка!
— Я живу в доме священника, — ответила я. — И я получила там образование!
— Тра-ля-ля, тра-ля-ля, — издевательски промурлыкал Джонни.
— А теперь я хотела бы вернуться на бал.
— Без маски? Чтобы быть узнанной слугами? О, мисс Карлион!
Я повернулась и побежала прочь. Не было смысла возвращаться в бальный зал. В любом случае вечер был испорчен. Я понимала, что нужно вернуться в дом священника и тем самым сохранить достоинство.
Джонни бросился вслед за мной и схватил за руку.
— Куда вы идете?
— Я не вернусь на бал, остальное вас не касается.
— Значит, вы нас покидаете? Пожалуйста, не уходите! Я ведь просто пошутил, просто дразнил вас! Неужели вы не понимаете шуток? Вы должны непременно научиться этому. Я не хочу, чтобы вы покидали бал! Я желаю помочь вам. Вы сможете починить маску?
— Да, если у меня будет иголка и нитка.
— Я вам дам их, пойдемте со мной.
Я растерялась, ибо не доверяла ему. Но искушение вернуться на бал было столь сильным, что я не устояла.
Джонни повел меня к стене, увитой плющом, отодвинул ветви, я увидела какую-то дверь. Когда он толкнул ее, мы оказались в том самом обнесенном стенами саду. Прямо перед нами была стена, в которой когда-то обнаружили останки. Джонни вел меня к самому старому крылу замка Эббас.
Открыв массивную дубовую дверь, мы вошли в сырой коридор. На стене висел фонарь, от которого распространялся тусклый свет. Джонни снял фонарь с крюка и, высоко подняв его над головой, с усмешкой посмотрел на меня. Вид у него был довольно зловещий, мне даже захотелось убежать. Но я понимала, что, если сейчас убегу, мне уже не вернуться на бал. Поэтому, когда Джонни бросил «Идемте!», я последовала за ним вверх по винтовой лестнице с крутыми, стертыми за многие столетия ступенями.
— Мы в той части дома, которая раньше была женским монастырем, — глухо произнес Джонни, обернувшись ко мне. — Здесь жили наши девственницы. Жуткое место, правда?
