— Я там не прислуга. Отнюдь не прислуга. Только ты можешь уложить мои волосы, поэтому ты просто обязана прийти.
Она накрыла мою руку своей теплой ладонью и улыбнулась.
— Будь осторожна, Керенза. Всегда!
Мне прислали приглашение. В нем говорилось, что сэр Джастин и леди Сент-Ларнстон будут польщены видеть мисс Карлион на своем костюмированном балу. Мы хохотали до истерики, когда читали его, и Меллиора после этого стала называть меня мисс Карлион, имитируя голос леди Сент-Ларнстон.
Нельзя было терять ни минуты. Когда наши платья были готовы, мы примеряли их каждый день, и я училась носить гребень и мантилью. Мы вместе делали себе маски, расшивая их черным блестящим бисером, и теперь они сверкали и переливались. Это были самые счастливые дни в моей жизни.
А еще мы учились танцевать. «Это довольно просто, когда ты молода и подвижна, — говорила Меллиора. — Нужно просто повторять движения партнера». Оказалось, что я хорошо танцую — и мне это нравилось.
В эти дни мы не замечали, что преподобный Чарльз становится все бледнее и бледнее. Почти все свое время он проводил в кабинете. Зная, как мы волнуемся по поводу предстоящего бала, отец Меллиоры ни словом не обмолвился о своем недуге, чтобы не портить нам настроения.
Наконец наступил день бала. Мы с Меллиорой нарядились в свои костюмы, а потом пришла бабушка и уложила мои волосы.
Она расчесала их и нанесла одно из своих снадобий, так что волосы стали необычайно блестящими. После этого пришел черед гребня и мантильи. Увидев результат, Меллиора восторженно захлопала в ладоши.
— На нашу мисс Карлион обратят внимание все! — воскликнула она.
— Это я здесь хорошо выгляжу, в своей комнате, — напомнила я ей. — Но подумай о роскошных костюмах этих богачей. Бриллианты, рубины…
— Зато у вас — ваша молодость, — возразила бабушка со смехом. — Я знаю, что многие из них с удовольствием променяли бы свои бриллианты и рубины на вашу молодость…
— Керенза выглядит… необычно, — заметила Меллиора. — И хотя они постараются нарядиться лучше, никто не сможет с ней сравниться.
Мы надели маски, стали рядом перед зеркалом и, хихикая, рассматривали свои отражения.
— Теперь, — сказала Меллиора, — мы выглядим загадочными.
Бабушка отправилась домой, а мисс Келлоу отвезла нас в Эббас. Наша двуколка выглядела нелепо и неуместно среди всех этих роскошных карет, но нас это только позабавило. А я… я приближалась к осуществлению своей мечты.
Когда я вошла в холл, эмоции захлестнули меня. Я старалась рассмотреть все сразу — и в результате у меня осталось только смутное впечатление. Люстра, в которой горела, по-моему, сотня свечей, стены, затянутые гобеленами, букеты цветов в вазах, неповторимый аромат, наполняющий воздух. И везде — люди. Я словно попала ко двору какого-то иностранного монарха, о котором читала в учебнике истории. Костюмы многих дам, как я потом узнала, повторяли итальянские наряды XIV века. У некоторых женщин на головах красовались усыпанные драгоценностями сетки для волос. Парча, бархат, шелка и атлас. Это было роскошное общество. Но самым захватывающим было то, что все явились в масках. Я этому несказанно радовалась — так легче было чувствовать, что я одна из них, и не бояться разоблачения.
Мы должны были снять маски в полночь, а к тому времени бал закончится и я уже не буду опасаться своего положения Золушки. В одном углу холла располагалась красивая широкая лестница, и мы вместе со всей толпой поднялись наверх, где с маской в руке гостей приветствовала леди Сент-Ларнстон. Мы стояли в огромном зале с высокими сводами; все стены были увешаны портретами Сент-Ларнстонов. В роскошных шелках и бархате, они словно присутствовали на этом балу. Повсюду стояли вечнозеленые растения и позолоченные стулья, каких я никогда прежде не видела. Мне хотелось все рассмотреть поближе.
Меллиора не отходила от меня ни на шаг. По сравнению с остальными дамами она была одета очень просто, но мне казалось, что она была красивее их всех. Золотистые волосы, золотой пояс на тоненькой талии…
К нам подошел мужчина в зеленом бархатном камзоле и блестящих зеленых лосинах.
— Поправьте, если я ошибаюсь, но, кажется, я догадался, кто вы. По золотым локонам.
Я узнала Кима по голосу, хотя вряд ли узнала бы его в этом костюме.
— Ты выглядишь потрясающе, — продолжал он, — как и эта испанка.
— Ким, ты не должен был так быстро меня узнать, — упрекнула его Меллиора.
— Ты права. Мне следовало притвориться озадаченным, потом задать массу вопросов — и только в полночь наконец разгадать вашу тайну.
— По крайней мере, ты узнал только меня, — парировала Меллиора.
Ким повернулся ко мне, и я увидела его глаза сквозь прорези маски. Я представила, как он смеется, весело прищурившись.
— Признаться, я озадачен.
Меллиора облегченно вздохнула.
— Я думал, ты придешь с отцом.
— Он нездоров и не смог прийти.
— Очень жаль. Но я рад, что это не помешало приехать тебе.
— Благодаря моей… дуэнье.
— Значит, испанская красавица — твоя сопровождающая? — Он сделал вид, будто пытается заглянуть мне под маску. — Она, как мне кажется, слишком юная для этой роли.
— Не говори о ней так, как будто ее здесь нет. Ей это не нравится.
— А мне так хочется добиться ее расположения! Она говорит только по-испански?
— Нет, она говорит по-английски.
— Но пока она не сказала ни слова.
— Может, она говорит только тогда, когда ей есть что сказать?
— О, Меллиора! Ты меня упрекаешь? Прекрасная сеньора, — продолжил он, обращаясь ко мне, — надеюсь, мое присутствие вас не оскорбляет?
— Не оскорбляет.
— Я снова могу дышать! Могу ли я проводить вас к буфету, молодые дамы?
— Благодарю вас, — произнесла я медленно и сдержанно, боясь, что теперь, когда я среди людей, с которыми всегда хотела общаться, дрожь в голосе, легкий акцент или интонация выдадут мое происхождение.
— Идемте. — Ким встал между нами, сжал за локти и повел через толпу.
Мы сели за один из столиков около помоста, на котором огромные столы ломились от яств. Я никогда в жизни не видела столько еды! Разнообразные пирожки были основным блюдом — в этом богачи и бедняки едины. Но какие это были пироги! Сдобное золотисто-коричневое тесто. Некоторые пироги были фантастической формы. В центре возвышался пирог в форме замка Эббас. В нем были и башни с бойницами, и арочный вход. Все смотрели на него и восхищались. Пироги были украшены фигурками животных, чтобы гости поняли, с какой они начинкой: овца на пироге — с бараниной, свинья — со свининой, крошечные поросята — значит внутри мясо молочного поросенка. Были здесь и пироги, украшенные птичками, — с начинкой из дичи и голубиного мяса. На столах стояли огромные блюда с топлеными сливками — благородные господа могли позволить себе есть пирог с варенцом. Тут же стояли подносы с мясом — нарезанной говядиной и ветчиной, — а также сардины в разном виде — в пирогах и так называемой копчушке. Когда-то Педро говорил бабушке, что местное название происходит от испанского. Сардины с растительным маслом и лимоном, по мнению испанцев, достойны самого знатного испанского дома.
