меня, разумеется, ни к чему не обязывало.
Может быть, с моей стороны это было и не очень красиво — давать ему надежду, на самом деле не собираясь с ним встречаться, но тогда это показалось мне наилучшим решением.
Хотя и временным.
— У тебя же нет моего номера.
— Запиши его своей кровью на обоях, — сказала я.
Идиот чуть не принял эту шутку за руководство к действию и принялся озираться по квартире в поисках ножа. Я подсунула ему ручку, он нарисовал на обоях цепочку цифр и отбыл к своим гробам, раз десять обернувшись напоследок. Может быть, и больше. Как только я убедилась, что он добрался до лестницы, тут же захлопнула дверь.
Телефон опять почти разрядился. Я подключила его к проводу и вернулась к фотографированию.
Вот, уже почти все…
Последние три страницы почему-то были напечатаны, а не написаны от руки. До этого я не особо вчитывалась в откровения красавца-миллионера, но тут мне в глаза сразу бросилось слово «контракт» в шапке первого машинописного листа.
Видимо, к интервью это уже никакого отношения не имело.
Я отложила телефон в сторону, уселась в кресло под торшером и попробовала прочитать эту… писанину.
«Контракт заключен (тут стояло сегодняшнее число)
Между мистером Кристианом Брауном, именуемым в дальнейшем „Доминант“ и мисс Роберто Кэррингтон, именуемой в дальнейшем „Сабмиссив“».
Там были прелестные пассажи, вроде:
«Основной целью данного контракта является предоставление Сабмиссиву возможности изучить свою чувственность и пределы допустимого».
Ага, тут типа все для меня.
«Доминант обязуется нести ответственность за хорошее состояние и самочувствие Сабмиссива, а также надлежащим образом ее обучать, наставлять и наказывать».
«Сабмиссив обязуется предоставлять себя в пользование Доминанту каждую неделю, начиная с вечера пятницы и до второй половины воскресенья…»
«Доминант имеет право наказывать Сабмиссива для того, чтобы она полностью осознала свое подчиненное положение… Доминант может сечь ее плетью или розгами, или подвергать другому физическому воздействию по своему выбору в качестве наказания, для собственного удовольствия или по другой причине, которую он не обязан указывать».
И все в таком же духе на две страницы мелким шрифтом. То есть, он может делать все, что хочет, а я зато буду познавать свои пределы допустимого.
Зашибательская сделка, как по мне.
«Сабмиссиву не разрешается прикасаться к Доминанту без его дозволения».
Когда я это прочитала, у меня сразу же возникло желание прикоснуться к мистеру Брауну. Исключительно кулаком и желательно в челюсть.
Кстати, он свою подпись под текстом уже поставил.
На последней странице было приложение, в котором определялись приемлемые и неприемлемые методы «физического воздействия». Типа, сечь розгами можно, а прижигать каленым железом уже нельзя.
Даже не знаю, что меня больше выбесило, само предложение или тот факт, что оно было написано таким вот суконным языком и, наверняка, составлено с привлечением сторонних юристов, потому что нормальный человек так бы формулировать не стал.
Контракт, наверное, типовой. Интересно, сколько человек его уже подписали до меня?
Внизу была приписка от руки. Тем же красивым каллиграфическим почерком.
«Если согласна, подпиши бумаги, надень мой подарок и вышли мне фотографии. К.»
Что еще за подарок?
Перевязанная бантиком коробочка до сих пор валялась на подоконнике. Я открывала ее с некоторой опаской, потому что от этого больного ублюдка можно было ожидать чего угодно.
Так и есть. На бархатной подложке лежал ошейник.
То есть, это был такой изящный кожаный ремешок со стразами, и возможно, что кто-то стал бы носить его открыто в качестве украшения, но я-то уже знала, что это за фигня на самом деле.
Чудесное завершение чудесного, сука, дня.
Я сжала кулак, оттопырив средний палец, сфотографировала получившуюся конструкцию и отправила ему на почту. А бумажки и коробочку вместе с ее содержимым выкинула в мусорку. Первый порыв был, конечно, швырнуть их в окно, но во-первых, это некрасиво, а во-вторых, в контракте фигурировала моя фамилия.
Этой ночью впервые за последние двенадцать лет мне снова приснился Пеннивайз.
* * *
Мы все летаем здесь, внизу.
Я проснулась с иррациональным желанием немедленно пойти на подземную парковку к своей машине и проверить, на месте ли топор.
Убедив себя, что куда он нафиг из багажника денется, я все-таки сначала отправилась в душ, а потом поставила чайник и заварила себе растворимого кофе, довольно отвратного на вкус.
Не успела я сделать и пары глотков, как сразу же начались неприятности, предсказанные еще вчера вечером. Мне позвонила мама. Она интересовалась, как у меня дела и приглашала нас с Дереком приехать к ним в гости на следующий уикэнд.
— Мы с Дереком расстались, — сообщила я и приготовилась выжидать положенные двадцать секунд трагического молчания.
На этот раз мама уложилась в восемнадцать.
— Роберта!
— Я уже двадцать семь лет Роберта.
— Вот именно, — сказала мама. — Я понимаю, что твой возраст еще не критичен, но пора уже думать и о будущем, как ты считаешь? Мы с твоим отцом познакомились, когда нам было примерно столько, сколько тебе сейчас.
— Знаю, — это историю я слышала уже тысячу раз. — Так мне приехать одной, или в таком качестве я вас не интересую?
— Ты невыносима, Роберта, — сказала мама. — Иногда ты просто невыносима. И самое ужасное, что тебя это устраивает. Если бы ты хотя бы пыталась измениться, Дерек бы тебя не бросил.
— Вообще-то, это я его бросила, мама.
— Ты бросила Дерека? О господи, но почему?
— Он закрутил роман со стриптизершей, — нет, для Дерека это было слишком невероятно. — То есть, с секретаршей. В общем, неважно.
— Но у тебя уже есть кто-нибудь на примете?
— Ага, — мрачно сказала я. — Аж двое.
— Приезжай с кем-нибудь из них.
Кого бы выбрать? Стодвадцатилетнюю нежить, от занудства которой у мамы засохнут все лилии, или мистера доминанта, который будет водить меня на поводке, как собачку? Хотя, может, при родителях он и постесняется…
— Я приеду одна, мама.
— Хорошо. Мы будем рады тебя видеть.
Она сказала это искренне, но я все же услышала в ее голосе нотки разочарования.
Мама хочет внуков и считает меня единственным препятствием, которое стоит между мной и ее мечтой понянчиться с детишками. Кстати, ни Эдгар, ни Кристиан в любом случае ей в ее стремлении не помогут. Один не может иметь детей (вампиры, как известно размножаются другим способом), а другой вряд ли хочет.
Я подумала, не захватить ли с собой на выходные Кларка, но потом решила, что не стоит подвергать своего напарника таким
