испытаниям. К тому же, мама обязательно подумает, что мы встречаемся и начнет читать мне лекции про критическую разницу в возрасте, а сколько на самом деле той разницы, если в масштабах вселенной смотреть? Жалкие сто пятьдесят с лишним лет…
Да и выглядит он максимум на шестьдесят…
Потом реальность на какое-то время оставила меня в покое. Я допила кофе, спокойно собралась на работу, перешла улицу, спустилась на парковку (топор оказался на месте, как и следовало ожидать) и беспрепятственно доехала для работы, где выяснилось, что со стороны реальности это была только тактическая пауза, после которой набрасывание неприятностей на вентилятор моей жизни только усилилось.
— Капитан хотел тебя видеть, — сказал мне Кларк после традиционного обмена любезностями в нашем кабинете.
— Наверное, медаль хочет вручить, — сказала я.
— Угу, — скептически сказал Кларк.
Я отправилась к капитану.
Зачастую, капитан городской полиции — это комический персонаж, чья роль сводится к тому, чтобы сидеть в кабинете, пучить глаза и орать на своих подчинённых по поводу и без, подсчитывая убытки, которые они причинили городу, и кары, которым их за это подвергнут.
Но капитан Гловер был не такой.
— Привет, Боб.
— Вызывали?
— Вызывал, — согласился он. — Отличный выстрел, сержант.
— Спасибо, сэр.
— Тем не менее, ты временно отстранена.
— С какого это перепуга? То есть, простите, сэр, но…
— Ты убила человека. Такое не проходит бесследно и тебе нужно позаботиться о себе.
— Не в первый же раз, сэр, — сказала я. — Кстати, позавчера мы тоже участвовали в перестрелке со смертельным исходом, и что-то я не помню, чтобы в итоге кого-то отстранили.
— Это другое дело.
— А, понятно, — сказала я. — То есть, это типичный сексизм. Значит, если мальчик кого-то застрелил, то это вполне нормально, а если девочка…
— Не говори глупостей, — устало сказал он. — Дело не в этом.
— А в чем?
— Ты понимаешь.
— Давайте на минуточку допустим, что я все-таки не понимаю. Сэр.
— Парня не мог положить взвод спецназа. Кларк промахнулся по нему аж дважды. А ты положила с первого выстрела.
— Просто повезло.
— Мы оба знаем, что это не «просто повезло», сержант, — сказал он. — А значит, мы должны тщательно изучить все обстоятельства дела, проверить все, что только можно проверить. Это скоро закончится, Боб, а до этого момента ты просто посиди дома. Займись чем-нибудь приятным.
— Например?
— Ну, я не знаю, — сказал капитан. — Что вообще люди делают? Погуляй по улице, съешь что-нибудь вкусное, книгу почитай, телевизор посмотри.
— У меня нет телевизора.
— Посмотри ковер! — рявкнул капитан. — Ты думаешь, мне самому это нравится? Но у меня нет выбора, меня приперли к стенке, на меня давят аж оттуда.
И он указал пальцем в пол.
Так всегда делают, когда имеют в виду теневое правительство. Интересно, какого черта мой случай вообще заинтересовал ребят, которые на самом деле управляют страной?
Но это был аргумент, против которого не попрешь, и крыть мне было нечем.
— Мне сдать значок, сэр?
— И пистолет.
— Пистолет я на свои собственные покупала.
— Тогда можешь оставить себе, — разрешил он. — Сдавать нужно только собственность Города.
Я вытащила значок из кармана и положила к нему на стол.
— Вы уже вызвали громил, которые выкинут меня из здания, сэр?
— Не морочь мне голову, Боб. Я позвоню тебе, как только что-то станет известно.
Глава 11
— Вы отстранены, — сказала мне миссис Барбридж, заведующая библиотекой, в которой я работала. Я машинально кивнула, немного удивившись, что информация о том, что меня выперли из полиции распространяется так быстро и уже докатилась досюда.
— Поэтому я могу работать в два раза больше, — сказала я.
— В смысле? — она удивленно посмотрела на меня поверх очков. — Я же вам только что сказала, вы отстранены от работы в библиотеке, мисс Кэррингтон.
— А с какого это… в смысле, а тут-то я чего натворила? — спросила я. — Перепутала местами Шекспира с Чосером в секции документалистики?
Миссис Барбридж тяжело вздохнула. Примерно так же вздыхает моя мама, когда я в очередной раз ее разочаровываю, бросая потенциального отца ее внуков.
— Я не знаю, что вы натворили, мисс Кэррингтон. Но вчера вечером сюда приходили люди, и спрашивали о вас. Они задавали очень много вопросов, а я практически ничего не могла им рассказать. Потому что на самом деле я почти ничего о вас не знаю.
— У вас были нарекания по поводу моей работы?
— Нет, — сказала она. — Вы — хороший работник, мисс Кэррингтон, но этот ответ их не удовлетворил, и они шлялись тут еще два часа. Беседовали с сотрудниками, проверяли записи в компьютерах и снимали книги с полок.
Это в ее глазах было вторым по степени тяжести преступлением. Хуже было бы только, если бы они не ставили их на место.
— И что это были за люди? — спросила я.
— Люди в черных костюмах, — сказала она. — Люди в черных костюмах, черных очках и черных шляпах.
Тут, собственно говоря, было только два варианта. Либо у них кто-то умер, либо это люди, работающие на теневое правительство. То есть, те же ребята, что надавили на капитана Гловера.
Но это же еще не причина, чтобы уволить меня с работы, тем более, что очередь из желающих сюда никогда не стояла.
— А с чем конкретно связано мое отстранение? — поинтересовалась я.
— Они настоятельно мне рекомендовали это сделать, мисс Кэррингтон, — сказала миссис Барбридж. — Более того, они мне угрожали, если я этого не сделаю.
— Чем?
— Отключением света, прорывом труб, пожаром, — сказала миссис Барбридж. — Даже если бы я испытывала к вам симпатию, мисс Кэррингтон, я не имела бы права так рисковать, разрешая вам остаться.
Разумеется, она ко мне никакой симпатии не испытывала, и тут наши чувства были взаимны. Мы общались только в рабочих рамках, и я старалась по возможности минимизировать этот процесс.
Вот девчонок из секции современной прозы мне будет не хватать.
— Так что будьте добры, проследуйте на выход, мисс Кэррингтон, — сказала миссис Барбридж. — Расчет я пришлю вам на следующей неделе.
— Ладно, хорошо, будь по-вашему, — сказала я. — Могу я хотя бы попрощаться с коллегами?
— Нет, — сказала она. — Будьте добры, прямо на выход, нигде не задерживаясь. Гюнтер вас проводит.
Она нажала на кнопку под столом, и в кабинет вошел Гюнтер. Если бы речь шла не о библиотеке, а о стриптиз-баре, например, то Гюнтера можно было бы назвать вышибалой. Здесь он числился чернорабочим. Если необходимо было передвинуть стеллаж, не снимая с него объемных томов, или приковать цепями очередной гримуар в секции эзотерики, нужно было просто позвать Гюнтера.
Он был огромный,
